Пиранья

 — Деревня, может, за поворотом… вот только за которым?

— Монету бросить? — бледно усмехнулась Ольга.

— Логично, — сказал он. — Но монеты нету… Ни хрена почти нету. Ладно, пойду послушаю… А ты постой тут пока, и если машина покажется, обязательно проголосуй, не забудь.

Защемил сверток меж двух близко стоявших деревьев и с автоматом на плече, хватаясь за мокрые корни, спустился к самой воде. По воде звук разносится очень далеко…

Присел на корточки над рекой, напряг слух. Чуточку косые струи дождя звонко колотили по серой воде, мир вокруг был серым и угрюмым.

Очень долго ему ничего не удавалось расслышать. Но потом показалось, что с верховьев доносится тихое тарахтение мотора. Машина? Лодка? Или галлюцинация, вызванная не поехавшей крышей, а примитивным сенсорным голодом? Но ведь тарахтит же, на пределе слышимости… Или просто верить хочется?

И все равно, пора принимать решение, не торчать же здесь до темноты… Снова слабый звук мотора? Газанула машина на ухабе? И вновь — серая тишина…

Решившись, он резко выпрямился. Уцепившись за скользкий корень, выпрыгнул наверх. Ольга смотрела с надеждой.

— Пошли, — сказал он, легонько щелкнув ее по носу. Забрал сверток. — Вопреки канонам, пойдем против течения. Что-то такое там определенно работало, вроде мотора…

— Правда? — и ее лицо озарилось такой радостью, что Мазур, честное слово, задохнулся от нежности.

И сказал:

— Правда. Чухал там моторчик… Так что — процессия шагает!

— А если там… эти?

— Три патрона — это, конечно, несерьезно, — сказал он, оглядев автомат. — Но пуля, как известно, дура… Побачим.

И решительно сделал первый шаг по грязи, тут же радостно ухватившей за ноги. Обернулся к Ольге, воодушевленно поспешавшей следом:

— Одного боюсь: не начали бы в нас тазиками швырять из-за первого же забора. Видок у нас…

— У нас? — она подняла брови совсем уже весело. — Я-то вполне прилично выгляжу, разве что извозилась по уши, ты на себя посмотри — Конан-варвар…

От полноты чувств он хотел было испустить звериный клич — но вовремя сдержался. Совсем не оттого, что выглядело бы несолидно. Там и в самом деле мог оказаться черт-те кто. И опасность не обязательно должна исходить от Прохора. Таежный народ давненько испортился — предположим, и при царе-батюшке встречались варнаки и живорезы, но когда семьдесят лет строят коммунизм, а потом еще десять — капитализм, нравы не просто испортятся, а придут в полный раздрай…

Сначала он увидел трос — толстенный, черный, чуть косо пересекавший реку. К чему он прикреплен на этом берегу, Мазур из-за деревьев не видел, а вот на левом, на небольшом расстоянии от воды, чернеет определенно металлическое устройство круглой формы. Толстый плоский диск, поставленный на ребро.