Пиранья

Приподнявшись из воды, крикнул:

— стойте спокойно! смотрите, что за спиной!"

"Обнаженные амазонки повернулись и замерли — совсем недалеко на берег вышел высоченный лось, так что женщины оказались меж ним и Мазуром. Мазур поплыл что есть мочи, уже не заботясь о красоте стиля, вздымая брызги. Животина эта может так звездануть копытом, что костей не соберешь…

Выбросил обутки на берег к ногам Вики, торопливо нагнулся к автомату. Женщины зачарованно таращились на рогача, а тот, тяжело поводя боками и словно не замечая их, шумно пил из реки, отражаясь в ней во всей красе. До него было метров тридцать. Пофыркивая, лось косил огромным лиловым глазом. «Бог ты мой, — подумал Мазур, — сколько мяса прибежало…»

Но стрелять не стал — как-то рука не поднялась, мясо у них еще было, а сохатый выглядел измотанным, даже пошатывался. «Гонит кто-то? Волки летом не рискнут, нет у них ни малейшего шанса завалить этакого дядю… Значит, человек? А человеки, стервы, разные бывают…»

Бока сохатого раздувались на глазах. Подняв голову — вода стекала радужными струями, — он покосился на людей, издал что-то среднее меж хрипением и фырканьем и решительно вошел в воду, попер на тот берег, оставляя кильватерный след, что твой эсминец. Мазур тоже поневоле засмотрелся.

— Ух ты… — прошептала Ольга.

Мазур старательно вытряхивал воду из Викиных кроссовок — только бы не разлезлись, а то ведь придется на первобытный манер обутку ей из ее же собственной куртки мастерить… Все трое стояли голыми, обсыхали и чувствовали себя совершенно непринужденно, преодолели некий порожек, где и в самом деле начинается племя…

— Вот и помылись, — фыркнул он, старательно тряся четырьмя конечностями, смахивая прозрачные капли. Посмотрел назад, но уже не увидел за деревьями дыма.

И сохатый давно пропал в чащобе на том берегу. Проводив его взглядом с некоторым сожалением, Мазур первым полез в штаны, натянул кроссовки, озабоченно отметив, что жесткий верх еще держится, а вот вставки из какой-то мягкой и чертовски непрочной синтетики уже совершенно истрепались, получились дыры правильной формы. Ладно, хоть подошва держится…

— Пошли, — сказал он, закидывая автомат на плечо. — Озябли? Вот на марше и согреетесь…

Довольно долго они шагали по лиственничному лесу, что не прибавило веселого настроения: и зверье, и птица избегает мест, где лиственница растет обильно и густо. Лес такой не то чтобы выглядит мрачно, но в нем как-то неуютно из-за полного безмолвия — белка ни разу не цокнула, дятла не слышно, не встретишь и птичьей мелкоты… Зато Мазур наломал тонких прочных веток для стрел, все польза. И голубики поели от пуза.

…Сначала он подумал, что видит гигантский гриб, маслята, случается, вымахивают этакими великанами. Свернул влево, подошел поближе.