Пиранья

Вряд ли минами и микрофонами усыпаны столь уж значительные пространства тайги — просто они набрели на своеобразную засаду. Чересчур уж удобна для прохода была та долина, сокращавшая путь и связывавшая меж собой две миниатюрных «горных страны». Несомненно, в штабе противника вдумчиво изучали карты. Они видели шахматную доску, а Мазур — нет."

"Что он мог им противопоставить? Да какой-нибудь нестандартный ход. Вот только какой? Пожар устроить? Свернуть к Шантаре, запастись подножным кормом и торчать в виду берега, пока не покажется попутный теплоход, на борту которого Прохоровых соглядатаев может и не оказаться? А вот речная милиция окажется непременно, в крайнем случае засадят под замок и повезут разбираться в губернский город… Подкинуть хохму — заявить, что они, все трое, смылись из-под стражи в Шантарске, но теперь, измученные робинзонадой, решили сдаться областным стражам правопорядка? Слишком велика Шантарская губерния, чтобы Прохор мог купить всех, кто стоит на ключевых постах… Но ведь как-то же они устроили, что туристы два сезона пропадают безвестно? Положеньице…

Остановился, предупреждающе поднял руку и спрятался за ствол. Взял бинокль.

Избушка стояла в распадке, над ручьем — неказистое строение из ошкуренных бревен, с невысокой острой крышей и, вот диво, с застекленными окнами. Для таежного охотничьего приюта стекло в окнах — примерно такая же роскошь, как «роллс-ройс» для Британии…

Он водил биноклем. Нет, решительно не похоже на обычное зимовье — изба хоть и неказистая, но бревна обтесаны слишком уж старательно, венцы выложены идеально, словно патроны в обойме, крылечко аккуратное, над ручьем — скамейка. А совсем рядом, на открытом пространстве, бревнами выложен контур огромного прямоугольника, внутри буйно растет трава…

— Ждать здесь, — распорядился он.

И двинулся вперед, заходя с тыла по широкой дуге. Гробовая тишина. Ничего, похожего на мины. Загодя подобранный камень он нес в левой руке.

Тыльная стена была глухая. Осторожно выглянув из-за угла, Мазур беззвучно, как призрак, переместился к окну, присел под ним на корточки. Долго слушал — ни звука, ни шороха. Отсюда он хорошо видел бревна, отмечавшие то, что вполне походило на посадочную площадку для вертолета. Судя по их виду, были срублены самое малое год назад, полежали и под дождем, и под снегом.

С вывертом кинул камень, и окно звонко разлетелось. Отпрянул, держа наготове автомат. Ни звука. Только резко пискнул какой-то зверек, и снова — тишина.

Решившись, прокрался к приотворенной двери, распахнул ее пинком на всю ширь и ворвался в избушку, повел стволом по сторонам.

Опустил автомат и долго стоял, бормоча ругательства.