Пиранья

Остался стоять, насторожив уши. Лучше выглядеть потом живехоньким дураком, чем лежать грустным и холодным…

Проходили томительные минуты. Он уже решил было, что угодил пальцем в небо, начал обдумывать, как выбраться из этого положения с наименьшим уроном для репутации орла-командира, но тут явственно расслышал тоненькое железное зуденье, приближавшееся примерно с северо-востока.

На карачках прополз под стволом, присоседился к остальным, сбившимся в тесном пространстве. Вертолет приближался, теперь уже никаких сомнений не осталось. Значит, сидел где-то тут, неподалеку, на ровном месте — и там был оператор, прилежно бдивший в наушниках…

Железное гуденье превратилось в шелестящий грохот, опускавшийся сверху, как мощный пресс. Мазур инстинктивно сжался, захотелось стать маленьким-маленьким, крохотулечкой… Обзора не было никакого — словно мышь под поленницей. Совсем рядом — побледневшее лицо Вики. Мазур постарался подмигнуть ей как можно более ухарски.

Они замерли, стиснутые со всех сторон замшелыми стволами.

Возле лаза, сквозь который они проникли в середину завала, виднелась зеленая травка — единственное, что Мазур мог разглядеть со своего места. Сочно-зеленая трава, почерневшая, встопорщившая чешуйки сосновая шишка… Все это виделось нереально четко, играло десятком красок и оттенков — бывает такое в минуту смертельной опасности…

Могучее лопотанье вертолетного винта, казалось, вот-вот вырвет деревья. Трава перед глазами Мазура заколыхалась — значит, и кроны переливаются тяжелыми волнами, вертолет висит над самыми верхушками, там пытаются хоть что-то разглядеть…

Посреди травы брызнули фонтанчики — стреляют! треска очередей не слышно за ревом мотора. Тут же он до предела обострившимся чутьем уловил вереницу звонких ударов по нависшему сверху бревну — ничего, не прошьет, даже в столь прогнившем стволе автоматная пуля застрянет, как в подушке…

Мощное гудение то отдалялось, то вновь повисало над самой головой — вертолет маневрировал короткими зигзагами, тупо, упрямо обрабатывая сопку огнем. Понемногу Мазур опытным ухом стал различать в гуле длинные очереди — словно стрекотание швейной машинки. Патронов они не жалели, твари. И автомат там не один.

Казалось, это продолжается целую вечность. Гул накатывался, отплывал, возвращался. Прижавшуюся к Мазуру Вику прямо-таки колотило, а сам он хладнокровно прикидывал шансы. И вскоре понял, что нет ни единого. Не с его дюжиной патронов пытаться наугад подстрелить «железную птицу» или хотя бы кого-то из тех, кто азартно опустошал магазин, высунувшись за борт. Осторожненько высунул голову, взглянул вверх и не увидел ничего — лишь тяжелое колыхание пышных веток.