Пиранья

Женщины не давали, и развернулся шумный скандальчик, плавно перетекший в очередное выяснение отношений меж супругами. Охрипнув, доктор ненадолго унялся. Главная баталия развернулась потом, когда стала слышна далекая канонада, — тут Егоршин, совершенно потерявши голову, стал изрыгать черные пророчества, заверяя, что Мазура непременно убили или вот-вот убьют, а посему им нужно немедленно сниматься с якоря, естественно, под его чутким руководством. Дамы противились, высказывая вполне законные сомнения как в предсказанном доктором исходе схватки, так и в его командирских талантах. Доктор заявил, что уйдет один, и покусился на припасы. Тут-то и началось генеральное сражение с маханьем ножиками, царапаньем и возней…

Мазур хмуро обозрел доктора, ничуть не сомневавшегося, что сейчас его будут бить, и больно. Сплюнул. Вот ведь поди ж ты — мужик рослый, накачанный, симпатичный, а ведет себя, как дерьмо последнее. Но удивляться тут нечему — насмотрелся в жизни похожего. Иной так и помрет с репутацией отличного парня, чуть ли не героя — только потому, что всю жизнь провел в привычных условиях, без испытаний неизвестными доселе сложностями… Положим, одни не сломаются и в любой неизведанной экстремалке — зато другие моментально хрупнут, как сухое печенье. Не убивать же его, в самом-то деле?"

"— Ладно, — сказал Мазур, не раздумывая. — Я, как всякий сатрап, после славной виктории великодушен, всевозможные милости народишку объявляю, вроде амнистии. — Посмотрел на доктора и уточнил: — «Виктория» — это победа, если вы не знали. Словом, я вас амнистирую, но требую впредь поведения исключительно комильфотного…

— Ну что вы комедию-то ломаете? — угрюмо бросил доктор.

— А так жить легче, — сказал Мазур. — Языком почешешь — оно и полегчает, к жизни очень уж серьезно не надо относиться… Поднимайтесь, соколы. Погони за нами, могу вас обрадовать, пока что нет. Зато разозлились на нас до чрезвычайности. Как любой на их месте. И потому — на крыло!

…Очень скоро, не успели и пяти минут прошагать, Мазур услышал слева, далеко позади, шум вертолета. Остановился. Комариное жужжание двигателя соскользнуло вниз, к горизонту, потом утихло. Он махнул рукой, и все двинулись дальше. Вот и гадай теперь — то ли он раненых прилетел забирать, то ли вдобавок высадил поисковую группу…

На всякий случай он обработал следы табачком. И надеялся изо всех сил, что Дерсу Узала у них был единственный…

Через час с лишним сзади вновь послышалось тарахтение вертолета — но другое какое-то, более звонкое, что ли. Мазур вчера уже слышал такое. Звук словно бы рыскал челноком, как хорошо обученный спаниель на утином болоте, — слышался то слева, то справа, чересчур уж проворно мотаясь над тайгой.