Пиранья

В такое время как раз и снимать часовых, милое дело…

Он прошел по огороду — вновь промелькнула кошка, но на сей раз Мазур и не подумал вздрогнуть, попробовал ногой холоднющую воду, скинул костюм и медленно соскользнул в речушку. Там ему было по шею. Под ногами — твердое дно и окатанные камешки, течение так и норовит деликатно свалить с ног, уволочь.

Пару раз погрузился с головой, немного поплавал, тихо отфыркиваясь. Вылез и, не одеваясь, пробежался взад вперед по единственной улочке, ежась, шипя сквозь зубы и ухая, пока не обсох. И вновь стал бодрым, несмотря на короткий сон, с несказанным удовольствием отметил, что и не думает пока что стареть, — проделал по тайге километров с полсотни, оставил довольной молодую жену, долго мастерил оружие, а тело не болит и не ноет… Правда, следует позаботиться о еде. На жалком бутербродике с тушенкой долго не продержишься, нужно высматривать самое легкодоступное: грибы, змей и белок…

В темпе обежал ближайшие дома, но не нашел ничего пригодного в дело, кроме закаменевшего комка соли размером с грецкий орех, забытого на полу в углу кухни. Видимо, деревню все же переселили: дома пусты, увезли все, бросив лишь где лавку, где ржавое ведро…

Пошел будить Егоршиных — они спали, прижавшись друг к другу, сжавшись в комочек. Дом за ночь выстыл. Просыпались они туго, ежились, дрожали и откровенно постанывали. Мазур безжалостно побрызгал на них холодной водичкой, принесенной в черепке, хладнокровно выслушав Викин визг и ворчание доктора, распорядился:

— Пять минут на оправку. Поедим и выступаем.

— Темно же… — протянул доктор.

— Посветлеет.

— Эх, кофейку бы…

— И какавы с чаем, — хмыкнул Мазур, направляясь к выходу.

Ольга тоже не пылала энтузиазмом, но водяную терапию не пришлось применять. Мазур велел вскрыть на завтрак целых две банки и откровенно объяснил причину неожиданной щедрости:

— Гнать я вас намерен, друзья мои, без передышки часов шесть. Аккурат до обеда. Так что готовьтесь морально. А заодно грибы постарайтесь на ходу собирать, если попадется хорошее место…

Про белок и змей он им пока сообщать не стал, чтобы не «показали закусь». Когда кончатся скудные яства и начнет подводить брюхо, сами поневоле произведут переоценку ценностей…

Вокруг уже посерело, когда они выходили со двора. Из-за деревьев не удавалось увидеть хотя бы краешек восхода. Узрев Мазура с пучком стрел и луком, доктор, не скрываясь, хмыкнул. Спросил:

— А это еще что?

— Праща, — сказал Мазур. — Хорошая вещь, если умеючи крутить. Ксенофонта не читали?

— Не доводилось. А это кто?

— Был такой военный журналист, — сказал Мазур, — в древнегреческие времена. Персы у него почти такими же игрушками кучу народа положили.