Пиранья

Повернулся к Ольге:

— Брось-ка свой коробок.

Почал упаковку, вытащив один презерватив — и тщательно, герметично упрятал в него спички, обе коробки. На всякий случай, мало ли какая вода попадется на пути… Остальные девять резинок можно при необходимости пустить в ход, чтобы связать что-нибудь, тут знаменитая прочность презерватива как нельзя более кстати… И вместо фляги для воды сойдет запросто. А если уж совсем кровожадно — можно насыпать песка и грохнуть по темечку кого-нибудь вроде штабса, летальный исход гарантирован. Презерватив — вещь многосторонняя для того, кто толк понимает…

Теперь только глянул на часы. Вертолет вез их примерно полчаса. Можно, конечно, предположить подвох и здесь — скажем, от заимки до этой прогалинки всего километр-два, их везли кружной дорогой, а вот охота пойдет напрямик… И все же на месте Прохора Мазур отвез бы «дичину» как можно дальше на север. Поди угадай, что творится под черепушкой у Прохора. Одно ясно: нужно немедленно отсюда сматываться…

Оглянулся. Ольга уже дисциплинированно стояла с рюкзаком на спине. Толстяк и доктор все еще копались в своих, словно рассчитывали, что по ошибке туда положили компасы и черную икру. Виктория растерянно поглядывала то на мужа, то на Мазура. Один штабс-капитан держался орлом: стоял, прислонившись плечом к толстенному стволу кедра и курил, с нехорошей ухмылочкой пялясь на Мазура. Его правая рука лежала на поясе рядом с ручкой ножа, он был зол, собран и, несомненно, опасен. С превеликим удовольствием Мазур прихлопнул бы его прямо сейчас — ради избавления от будущих сложностей. Но, увы, еще не чуял в себе должной степени озверения.

— Шевелись, интеллигенция, — сказал Мазур громко.

— Мон шер, вы что, собираетесь их тащить за собой? — удивился штабс.

— Собираюсь, — отрезал Мазур.

— Мобилизация принудительная?

— Ну что вы, — сказал Мазур. — Сугубо добровольная. Никого я не удерживаю. Времени чертовски мало, пора трогаться…

— Мысль чрезвычайно дельная, — фыркнул штабс. — В спину, правда, не шмальнете?

— Слишком мало у меня патронов, — откровенно признался Мазур.

— Совсем хорошо. Тогда позвольте и мне капельку побыть Бонапартом… — Он выплюнул окурок, тщательно затоптал его во мху (чисто машинальным жестом, позволявшим угадать в нем опытного таежника). Оттолкнулся плечом от ствола, подошел к Виктории и решительно похлопал по плечу. — Пошли, Виктоша. Прошлые обиды забудем — кто старое помянет… Я-то тебя отсюда выведу на Большую Землю. А с твоим соплем ходячим пропадешь. И с майором пропадешь. У него на шее будет куча народу, который ему не сват и не брат, а у меня — ты одна… Уберегу как-нибудь. Шевелись, времени нет… Считай, я у твоих ног.

И улыбнулся — уверенно, нагло, блеснув отличными зубами.