Пиранья. Флибустьерские волны

Она жарко дышала, закинув голову, пока Мазур управлялся с невесомым ситцем, а потом притянула его за шею и включилась в процесс со всем пылом и немалым опытом. «Р-роман-тика, обделаться можно, – подумал Мазур трезвомыслящей частью сознания. – Объяснил бы мне кто, как в таких условиях можно сделать компрометирующие фотографии, которые так обожает народец определенного пошиба? Ведь из кожи вывернуться придется, тут попотеешь. На море – ни единого подозрительного плавсредства, а с берега рубка заслоняет... Нет, ничего не получится. Зря старается, стервочка...»

Если отвлечься от задних мыслей, продиктованных профессиональным опытом и натренированной подозрительностью, вечеринка задалась на славу – девочка оказалась опытная и искусная, виски полная бутылка, вокруг сплошная романтика в виде звездного неба, теплого мрака, насыщенного морскими запахами. Глупо было бы утверждать, что Мазур не получил никакого удовольствия – наоборот. Другое дело, что известные обстоятельства, о которых нельзя было забывать, подпортили картину, но это, в конце концов, не смертельно...

– Мы подружились? – спросила Наталья, классическим образом прильнувшая к его плечу.

– Да вроде бы, – сказал Мазур. – Теперь тебя даже как-то неудобно душить и выбрасывать в воду...

– Иди ты!

– Ну ладно, считай, что мы подружились. Но вот насчет биографии – я все же не решаюсь тебе ее выкладывать...

– Все вы одинаковы, – грустно сказала Наталья. – Получили свое – и в кусты...

– Да нет, почему? – энергично возразил Мазур. – Вполне может случиться, что именно в тебе я отыскал девушку своей мечты. Подожди, я тебе еще предложу законный брак, как только отыщу галеон. Надоело болтаться по свету, пора домом обзаводиться.

– Ведь сочиняешь?

– Как знать, как знать, – сказал Мазур, поглаживая ее привычно и умело. – Главное, мы подружились...

Надолго воцарилось молчание, они лежали, иногда касаясь друг друга. Мазур напряженно ждал продолжения, когда она начнет что-то говорить, наталкивать на какие-то откровения, чего-то как бы небрежно просить. Главное произошло – подстелилась. Теперь непременно должна перекинуть мостик к своей главной задаче...

Но время шло, а Наталья так и не заговорила о деле. «Ни черта не понимаю, – подумал Мазур. – Самое время ей обозначить, чем интересуется. Не настолько же она глупенькая и наивная, чтобы и в самом деле путаться с рядовым авантюристом вполне бескорыстно? Не похожа ни на глупенькую, ни на наивную...»

Потом на пирсе раздались громкие шаги, судя по звукам, несколько неуверенные, и насквозь знакомый голос завопил по-английски – с большим знанием языка, но все же так, что любой знающий человек с ходу определил бы: английский этому человеку не родной...