След пираньи

Мазур с Джен преспокойно поднялись следом, как свои люди. Он прямиком направился в вагон, готовый к сложностям, и сложности начались практически моментально. Дорогу ему бдительно загородила проводница, дебелая деваха в мятой форменной рубашке:

– Эй, а ты куда это? Что-то я тебя не припомню…

Клыками она не щелкала – лаяла, в общем, по обязанности. В тамбуре, кроме них, никого уже не было. Изобразив самую обаятельную и примирительную улыбку, Мазур сказал:

– Да понимаешь, мы с женой в общем ехали, и больше нет никакой возможности. Жена на третьем месяце, а там такой контингент… Эта, светленькая, сказала, у вас места есть. Неужто не договоримся?

Проводница обозрела его с ног до головы – трезвого и одетого не так уж плохо – хмыкнула:

– Что ж ты жену на третьем месяце в общий потащил?

– Не было билетов, – осторожно сказал Мазур. – А в Иркутск нужно позарез. Я так и думал, потом освободится что-нибудь…

– Освободится… – проворчала она. – А ревизоры?

– А моя горячая, от чистого сердца, благодарность? – сказал Мазур. – Мы хоть и не кавказцы, однако насчет благодарности не хуже понимаем… Сколько там нужно мужских достоинств?

– Чего-о?

– А вот, – сказал Мазур, демонстрируя сотенную купюру. – У этого обормота на телеге все мужское достоинство наружу, потому так и прозвали…

Она фыркнула:

– Я и не замечала что-то… – повернулась к Джен. – Чего молчишь? Придумаем что-нибудь, ладно…

– Да она не говорит, – сказал Мазур. – И не слышит. Я серьезно. Глухонемая.

– Иди ты!

– Точно, – сказал он, посерьезнев лицом.

Вот тут проводница распахнула глаза до пределов возможного, тщетно пытаясь скрыть чуточку брезгливое любопытство:

– Иди ты… А и правда… Что, совсем-совсем?

– Ага, – Мазур вздохнул и добросовестно изобразил перед лицом Джен какие-то загадочные фигуры, всеми десятью пальцами.

Она ответила столь же тарабарскими знаками. Проводница дозрела, с первого взгляда видно:

– Нет, ну надо же… А красивая. Слушай, а не боишься, что дите… нет, точно не слышит? Отчаянный ты мужик… Пошли. Там боковых мест куча, езжай до самого Иркутска…

Все удовольствие обошлось Мазуру в мизерную по сравнению с его денежными запасами сумму Проводница (уже обращавшаяся с Джен, как с пустым местом) быстро спрятала денежку, провела к боковым местам и удалилась, то и дело оглядываясь, крутя головой. Они уселись, поставив сумку Мазура под столик. Джен облегченно вздохнула, косясь на ряды откинутых полок, как на клетки с экзотическими зверями.