След пираньи

 – Помолчи-ка…

Стал прислушиваться – далеко впереди похрустывал валежник, раздавался едва слышный лай.

– Ну-ка, в сторону! – распорядился Мазур, круто забирая вправо.

– Поняла, кажется, – сказала Джен, поспешая следом. – Камуфляж?

– Ага, – ответил Мазур. – Те, кто одет в камуфляж, для него – свои. По виду мы, надо полагать, от его хозяев не особенно отличаемся… А это плохо в любых смыслах… Ложись!"

"Они залегли за поваленным деревом. Почти повторяя путь пса, промчались еще двое, столь же огромные. Блеснули в проникших под густые кроны солнечных лучиках стальные шипы, окаймлявшие ошейники. Мазур терпеливо ждал. Показалась еще собака – но эта, визжа и подскакивая в тщетных попытках угнаться за далеко опередившей ее сворой, была на длинном, выпущенном во всю длину, поводке. Поводок держал рослый малый в пятнистом комбинезоне и кепочке-афганке, козлом скакавший через колоды. За ним редкой цепочкой бежали еще человек десять, одетые точно так же, с «сорок седьмыми» наперевес. У одного раскачивался над головой гибкий зеленый прутик антенны – висевшая на спине рация, Мазур рассмотрел, была довольно компактной. Они промчались метрах в пятидесяти, хрустя валежником, тяжело дыша, – а гораздо дальше, где-то у горизонта, стрекотал вертолет…

– Не за нами? – прошептала на ухо Джен.

– За ним и, – сказал Мазур.

– А как ты думаешь…

– Ничего я не думаю! – рявкнул он яростным шепотом. – Следую своим курсом… Лежи!

Еще с четверть часа они лежали в укрытии: Мазур справедливо опасался, что охрана частного лагеря (а это, несомненно, она) при встрече с непонятными путешественниками моментально поддастся соблазну разрубить узелок старым таежным способом – нет человека, нет и проблемы. Так гораздо проще. Трупы можно искать до скончания века, в старые времена бесследно исчезали целые обозы, но с тех пор возможности органов правопорядка увеличились ненамного, в той их части, что касается тайги…

– Ну, кажется, можно… – сказал он. – Полежи, осмотрюсь…

Он приподнялся над бурым замшелым стволом, достигавшим стоящему человеку чуть ли не до пояса.

Тупой удар под левую лопатку слился с сухим хлопком винтовочного выстрела. Не успев ничего понять – подсознание сработало само, – Мазур на миг замер в неуклюжей позе, медленно завалился направо без стона и вскрика. Упал щекой в жесткую сухую траву, сделал яростную гримасу – Джен уже округлила глаза, собираясь крикнуть – прижал палец к губам и медленно потянул к себе автомат. Под лопаткой ныло, но Мазур знал, что невредим: пробей пуля бронежилет и попади прямехонько в сердце, он бы сейчас уже потихоньку остывал… Неизвестный стрелок метил наверняка, и не его вина, что Мазур остался жив. Сколько их может быть?

Джен замерла столь же недвижно.