След пираньи

Яма была почти вровень с краями заполнена даурскими полозами – казалось, там тяжело колышется серовато-желтая жидкость сродни ртути, ведьминское загадочное варево. И вокруг змей было несметное количество – висели на корявых корнях выворотня, конвульсивно изгибаясь, лениво ползали вокруг, прямо-таки переплетаясь в диковинные узоры. Прикинуть на глазок – пара сотен, а то и побольше. Все это шевеление, от дикой непривычности которого рябило в глазах, происходило беззвучно, над поверхностью кишевшего в яме клубка порой появлялись узкие приплюснутые головы, качались, дергались, сталкивались…

В детстве Мазур дважды видел в тайге нечто подобное – один раз с такими же полозами, второй с гадюками. Только змей там было раз в двадцать поменьше. К брачным играм такие сборища не имеют никакого отношения – не сезон. Змеи просто-напросто сползаются со всех окрестностей, сутки или двое это загадочное сборище копошится на выбранном по непонятной причине месте – а потом часть расползается, часть устраивается клубком на зимовку, запрятавшись поглубже под слой мха. Почему так происходит, что это за ассамблея, никто не знает – а может, знали когда-то, но забыли. В тайге случается подобное – простое на первый взгляд, но нынешним людям совершенно непонятное…

– Ты что… – прошептала Джен.

Мазур молча показал ей пальцем на яму. Потом сказал:

– Никакой детектор не отыщет… – И вновь плеснул аэрозолем.

Она тихонько пятилась, успела отодвинуться шага на три, но Мазур накрепко сграбастал за кисти. Легонько подтолкнул к яме, к ведьминому вареву. Джен упиралась, но совсем слабо, словно видела кошмар и не могла проснуться. Прошептала:

– Не могу… умру…

Некогда было играть в галантность. Мазур отвесил ей парочку хлестких пощечин – с правой, с левой! Не медля, выхватил нож, приподнял подбородок жутко иззубренным обушком:

– Зарежу, сука! – выдохнул он на великолепном штатовском сленге. – Запорю, как трахнутого опоссума! Только кишки поползут! Марш! Иначе обоим крышка! Кому говорю, мокрощелка стебанутая! Пошла вперед! – и тычком кулака в шею швырнул к яме.

Пожалуй, он был страшен – судя по белому, как стена, лицу Джен и зрачкам, расплывшимся во всю радужку. Тряхнув ее как следует, Мазур ощутил, что она стала безвольной, как кукла. И, не теряя времени, подтолкнул к яме, не глядя под ноги, наступая толстой подошвой на устилавших подступы полозов. Взметнувшаяся от боли змея словно кнутом, хлестнула его по ноге мускулистым телом. Мазур отшвырнул ее ногой.

Заламывая попытавшейся все же отпрянуть Джен руки за спину, толкнул к краю ямы. Нахлобучил ей шапочку на глаза и нос – чтобы дышала ртом и ничего не видела.