След пираньи

 – Ладно, дайте ему кто-нибудь кусманчик, да не особенно большой – не сват, не брат…"

"Он задумчиво играл с процессором, вновь и вновь высвечивая на экране точку, где они в данный момент находились. У Мазура в одном из многочисленных карманов лежал такой же, но не было пока случая воспользоваться. Равнодушно откусывая от набухшего и ставшего мягким куска ветчины, он достал другой рукой маленький радиоприемник (чьи миниатюрные размеры вовсе не означали примитивности), нажал кнопку автонастройки. Из динамика неслись лишь шорохи и треск – никаких радиопереговоров поблизости. Потом послышался треск погромче, словно с размаху разодрали кусок ситца. И снова.

Мазур взглянул на небо, на тот крохотный кусочек, что был доступен взору меж густыми кронами. Все уже затянуто серым – совсем недалеко сверкают молнии, пожалуй, гроза скоро докатится и сюда. Беспокойно покосился на часы – пора бы, пора…

– Отличная погода надвигается, а? – тихо спросил майор. – Какое серьезное прочесывание в ливень…

– А летчик у вас хороший? – спросил Мазур. – Вертушке в такую погоду тоже неуютно…

– Дерьма не держим.

– Вы и на «Жемчужине» дерьма не держали… – увидев, как исказилось лицо майора, он мысленно выругал себя. – Извини…

– Ладно. Хочешь идиотскую версию? Насчет теплохода?

– Ну?

– Если уж впадать в манию преследования… – сказал майор. – Они вполне могли прятаться где-то на судне.

– Что, втайне от команды?!

– Если предположить сообщника из числа команды – не столь уж и нереально, – сказал майор. – Там в корме есть небольшой грузовой трюм, он пустует… пустовал. И две трети кают были заперты. Для битых волков просидеть сутки, как мыши, – ничего невозможного.

– Но должны же были проверить?

– Я говорю – при наличии сообщника в команде, и не из рядовых…

– Я смотрю, у вас, сухопутных, порядок в хозяйстве стоит образцовый… – усмехнулся Мазур.

На сей раз майор не обиделся – осклабился еще шире:

– А чей это контрразведчик, лицо, приближенное к адмиралу, оказался подсадкой «соседей»?

– Тут ты меня подсидел, – сказал Мазур преувеличенно душевно. – Тут мне крыть нечем… Опознавательные знаки у вертушки какие?

– Бортовой номер – триста пятнадцать, – сказал майор. – И синяя ракета при подлете.

– Все верно… – Мазур дожевал ветчину и по накрепко вбитой привычке старательно поджег пакетик зажигалкой. – Инструкции у нас одинаковые… А дождика все нет, я смотрю… стоп, куда это наша дева?

Майор обернулся в ту сторону. Джен, непринужденно помахивая длиннющей полосой зеленой туалетной бумаги—с собой привезли, аккуратисты – направлялась вверх и наискось по склону, явно намереваясь перевалить за гребень.

– Покакать пошла, – сказал майор. – От переживаний. Эй, ты что?

– Извращенец я, – сказал Мазур, уже стоя на ногах.