Буря мечей. Пир стервятников

Бриенна подозревала, что он хочет ее очаровать и усыпить ее бдительность. Порой он уговаривал их с Подриком спеть вместе с ним, но мальчуган стеснялся, а Бриенна не поддавалась на уговоры. «Ты разве не пела для своего отца? — спросила ее как-то леди Кейтилин в Риверране. — А для Ренли?» Нет, Бриенна не пела, хотя ей хотелось… очень хотелось… Если Дик не пел, он болтал, рассказывая разные истории о Раздвоенном Когте. Там в каждой долине свой лорд, говорил, и объединяет их только одно — недоверие к чужакам. Кровь Первых Людей там очень густа.

— Андалы хотели взять Раздвоенный Коготь, но мы их топили в болотах и пускали им кровь в долинах. Но то, что их сыновья не могли сделать мечами, их красивые дочки сделали поцелуями. Девушек выдавали замуж в непокоренные дома, вот так-то.

Взять Раздвоенный Коготь под свою руку пытались и Дарклины, синедольские короли, и Моутоны из Девичьего Пруда, и надменные Селтигары с Крабового острова. Но жители полуострова знали свои леса и болота куда лучше всех пришлецов, а если их очень уж прижимали, скрывались в пещерах, сотами пронизывавшие тамошние холмы. Когда завоеватели долго не приходили, они сражались друг с другом. Кровная вражда между семьями была глубока и темна, словно их болота. Порой какой-нибудь героический муж устанавливал на мысу мир, но это длилось, лишь пока жил сам миротворец. В истории остались лорд Люсифер Харди, братья Брюн, Старый Костолом, но Крэбы превосходили всех. Дик отказывался верить, что Бриенна никогда не слыхала о сире Кларенсе Крэбе и его подвигах.

— Зачем же мне лгать? — возражала она. — В каждом месте есть свои собственные герои. Там, откуда я родом, поют о сире Галладоне из Морна, рыцаре без упрека.

— Какой еще Галладон? Впервые слышу. Чем он таким прославился-то?

— За его доблесть и благородство сама небесная Дева прониклась любовью к нему и подарила рыцарю волшебный меч. Клинок назывался Правосудная Дева. Ни один другой меч не мог против нее устоять, ни один щит не выдерживал ее поцелуя. Сир Галладон носил Правосудную Деву с гордостью, но обнажил ее только трижды. Он не желал сражаться ею против смертных, ибо ее мощь всякий бой сделала бы нечестным.

Дика это очень развеселило.

— Рыцарь без упрека? Дурак он без упрека, вот что. Какой прок от волшебного меча, если ты им не пользуешься?

— Владеть им — большая честь.

Дик загоготал еще пуще.

— Сир Кларенс Крэб вашего рыцаря на подтирку пустил бы, миледи. Если б они встретились, в Тараторках прибавилась бы еще одна говорящая голова. «Зря я не воспользовался своим волшебным мечом, — жаловалась бы она другим головам. — Ох, зря».

— Возможно, — не сдержала улыбки Бриенна, — только сир Галладон был совсем не дурак.