Буря мечей. Пир стервятников

Придерживаясь за железное кольцо, он сказал:

— Здесь я тебя оставлю.

Пристань была сумрачная, ступени крутые. Черная заостренная крыша храма торчала вверх, как у домов на канале. Арья прикусила губу. Сирио приехал к ним на север из Браавоса. Может быть, он посещал этот храм, поднимался по этим ступеням. Арья взялась за кольцо и вылезла на причал.

— Мое имя ты знаешь, — сказал Орко из шлюпки.

— Да. Орко Терис.

— Валар дохаэрис. — Он оттолкнулся веслом и выплыл на середину канала. Арья смотрела, как он гребет в обратную сторону, пока лодка не скрылась в тени под мостом. Плеск весел затих, и ей послышался стук собственного сердца. Как будто она не здесь, а где-то еще… в Харренхолле с Джендри или в лесу у Трезубца с Псом. Не глупи, Солинка, сказала она себе. Я волк и ничего не боюсь. Хлопнув на счастье по рукояти Иглы, она зашагала наверх через две ступеньки — пусть все видят, что ее нелегко напугать.

Наверху ее ждали резные деревянные двери двенадцатифутовой вышины. Левая створка из чардрева, бледного как кость, правая — из блестящего черного дерева. Посередке вырезана полная луна — на светлой стороне черная, на черной — белая. При виде ее Арья почему-то вспомнила сердце-дерево в богороще Винтерфелла. Эти двери как будто следили за ней. Она толкнула их обеими руками в перчатках, но они не сдвинулись с места. Заперто.

— Откройтесь сейчас же, глупые, — сказала Арья. — Я приплыла из-за Узкого моря. — Она постучалась в дерево кулаком. — Так мне Якен велел. У меня есть железная монета. — Арья достала ее из кошелька на поясе и подняла вверх. — Видите? Валар моргулис.

Двери ничего не ответили ей, однако открылись.

Отворились внутрь, тихо, без прикосновения человеческих рук. Арья сделала шаг, за ним другой. Двери закрылись за ней, и она на миг ослепла. Игла сама собой оказалась в руке — она не помнила, как достала ее.

Несколько свечей у стен давали так мало света, что Арья не видела даже собственных ног. Ей слышался чей-то шепот, слишком тихий, чтобы разобрать слова, и чей-то плач. Чьи-то кожаные подошвы легко прошагали по камню, где-то открылась и снова закрылась дверь. И еще вода. Воду слышно.

Ее глаза постепенно привыкли к мраку. Изнутри храм казался гораздо просторнее, чем снаружи. Вестеросские септы все семистенные, с семью алтарями для семи богов, но здесь богов куда больше. Их изваяния, массивные и грозные, стояли вдоль стен. У ног мигали красные свечи, тусклые, как далекие звезды. Ближе всех была двенадцатифутовая мраморная женщина. Настоящие слезы падали из ее глаз в чашу, которую она держала в руках. Дальше мужчина с головой льва восседал на троне черного дерева. По обе стороны от дверей вздыбились два огромных коня из бронзы и чугуна.