Буря мечей. Пир стервятников

 — Матушка… Серый Ветер…

— Ступай к нему. Сейчас же. Уходи отсюда, Робб.

— С чего вы взяли, что я позволю ему уйти? — фыркнул лорд Уолдер."

"Она еще плотнее прижала кинжал к горлу Динь-Дона. Дурачок закатил глаза в немой мольбе, и отвратительный смрад ударил ей в нос, но она обратила на это не больше внимания, чем на непрестанный бой барабана: бум-бум-бум-бум-бум-бум. Сир Риман и Уолдер Черный зашли ей за спину, но Кейтилин было уже все равно. Пусть делают с ней что хотят: бросают в темницу, насилуют, убивают. Она уже прожила свою жизнь, и Нед ждет ее. Только бы Робб был жив.

— Клянусь честью Талли и честью Старк, я оставлю жизнь вашему Эйегону, если вы оставите жизнь моему Роббу. Сын за сына. — Ее рука дрожала так, что корона дурачка звенела.

«Бум, — бил барабан, — бум-бум-бум-бум». Старик пожевал губами. Нож, скользкий от пота, дрожал в руке Кейтилин.

— Сын за сына, хе-хе… Но он мой внук, и от него никогда не было особого проку.

Человек в темных доспехах и бледно-розовом, забрызганном кровью плаще подошел к Роббу.

— Наилучшие пожелания от Джейме Ланнистера. — С этими словами он пронзил мечом сердце короля и повернул клинок.

Робб нарушил свое слово, но Кейтилин сдержала свое. Крепко держа Эйегона за волосы, она полоснула его по горлу так, что нож скрежетнул о кость. Горячая кровь оросила ее пальцы, а колокольчики все звенели, и барабан бил «бум-бум-бум-бум-бум».

Кто-то отнял у нее нож, и слезы, едкие как уксус, потекли у нее по щекам. Десять злобных воронов терзали ее лицо когтями и клювами, оставляя глубокие кровавые раны. Она чувствовала кровь у себя на губах.

Как больно. Наши дети, Нед, все наши милые детки. Рикон, Бран, Арья, Санса, Робб… пожалуйста, Нед, сделай что-нибудь, останови эту боль… Белые слезы вперемешку с красными катились по ее изодранному лицу, которое когда-то любил Нед. Кейтилин Старк подняла руки, глядя, как кровь струится по пальцам в рукава ее платья. Красные черви ползут по ее телу. Щекотно. Ее смех, вызванный щекоткой, перешел в крик.

— Она лишилась рассудка, — сказал кто-то, а другой приказал: — Прикончи ее, — и чья-то рука схватила ее за волосы, как она Динь-Дона. «Нет, нет, — подумала она, — не обрезайте мне волосы. Нед так любит их». Сталь впилась ей в горло красным холодным поцелуем.

Арья

Шатры, где шел пир, остались позади. Лошади шлепали по мокрой глине и прибитой траве, уходя от света во тьму. Впереди высились ворота замка. На стенах двигались факелы, трепеща на ветру. Их свет тускло отражался от мокрых шлемов и кольчуг. Еще больше факелов мелькало на мосту, соединяющем две башни Близнецов — целая колонна огней струилась от западного берега к восточному.

— А замок-то открыт, — заметила Арья. Сержант сказал им неправду.