Буря мечей. Пир стервятников

— Женщина вольного народа. — Как объяснить им, кто такая Игритт? Она теплая, смышленая и забавная, она умеет целовать мужчин и резать им глотки. — Она идет со Стиром, но она… совсем еще юная, почти девочка… — Она убила старика за то, что он развел костер. Язык у Джона заплетался — маковое молоко туманило разум. — Я нарушил с ней свою клятву. Я не хотел этого, но… — Нельзя было этого делать. Нельзя было любить ее, нельзя оставлять. — Я оказался недостаточно сильным. Куорен наказывал мне делить с ними все и примечать, и не колебаться… — Голова его поникла, словно набитая мокрой шерстью.

Мейстер Эйемон снова понюхал его рану, бросил окровавленную тряпку в таз и сказал:

— Подай мне горячий нож, Донал, и держи Джона.

«Не стану кричать», сказал себе Джон, увидев раскаленный докрасна нож. Но это обещание он тоже нарушил. Донал Нойе держал его, а Клидас направлял руку мейстера. Джон не шевелился, только молотил кулаком по столу. Боль захлестывала его, и он чувствовал себя маленьким, слабым и беспомощным, как ребенок, плачущий в темноте. «Игритт, — подумал он, когда запах паленого мяса ударил в нос и собственный крик наполнил уши. — Игритт, я не мог иначе». Ему казалось, что боль отступает, но раскаленное железо снова коснулось его, и он потерял сознание.

Он плыл куда-то, укутанный в теплую шерсть. Это не стоило ему никаких усилий. Не Игритт ли пришла поухаживать за ним? Беспамятство сменилось обыкновенным крепким сном.

Пробуждение оказалось не столь приятным. В комнате было темно, и боль снова копошилась под одеялом, пронзая ногу раскаленным ножом при каждом движении. Джон убедился в этом, когда вздумал посмотреть, оставил ли мейстер ему ногу. Он подавил крик и опять стиснул кулак.

— Джон! — Из мрака выплыла свечка, а за ней — хорошо знакомая ему большеухая физиономия. — Не шевелись, тебе нельзя.

— Пип? — Джон протянул приятелю руку. — Я думал, ты ушел.

— Со старым Гранатом? Нет, он считает, что я еще мал и зелен. Гренн тоже тут.

— Ага, тут. — Гренн возник с другой стороны кровати. — Только уснул маленько.

У Джона пересохло в горле.

— Пить, — прохрипел он. Гренн принес воды и дал ему напиться. — Я видел Кулак, — сказал, утолив жажду, Джон. — Кровь и лошадиные трупы… Нойе говорит, что вас вернулась дюжина — кто?

— Дайвин, Великан, Скорбный Эдд, Милашка Доннел Хилл, Ульмер, Лью-Левша, Гарт Серое Перо, еще четверо или пятеро. Ну и я.

— А Сэм?

Гренн потупился.

— Он убил Иного, Джон. Я сам видел. Заколол его кинжалом из драконова стекла, который ты ему дал, и мы прозвали его Сэм Смертоносный. Его это здорово бесило.

Сэм Смертоносный. Кого Джон никак не мог представить себе воином, так это Сэма Тарли.

— Что с ним сталось?

— Нам пришлось его оставить, — признался Гренн.