Буря мечей. Пир стервятников

Он испустил последний рокочущий рык, сел, вытянулся на окровавленном песке и издох.

Бриенна приподнялась на колени, сжимая в руке меч и тяжело, отрывисто дыша. Стрелки Уолтона перезаряжали свои арбалеты, Кровавые Скоморохи изрыгали брань и угрозы. Рорж и Трехпалый схватились за мечи, Золло развернул свой кнут.

— Ты убил моего медведя! — вопил Варго Хоут.

— И с тобой то же самое будет, если начнешь ерепениться, — посулил ему Уолтон. — Мы забираем женщину с собой.

— Ее зовут Бриенна, — сказал Джейме. — Бриенна, девица Тарт. Надеюсь, ты все еще девица?

Ее широкое простое лицо стало пунцовым.

— Да.

— Вот и хорошо, потому что я спасаю только девиц. Ты получишь свой выкуп, — сказал он Хоуту. — За нас обоих. Ланнистеры платят свои долги. А теперь брось нам веревки и дай вылезти отсюда.

— Хрен вам, — рявкнул Рорж. — Убей их, Хоут, не то пожалеешь, что не убил.

Квохорец колебался. Его люди были наполовину пьяны, а северяне трезвы как стеклышко, притом их было вдвое больше, и многие стрелки уже перезарядили арбалеты.

— Вытащите их, — велел Хоут. — Я решил проявить милошердие, — сказал он Джейме. — Шкажи об этом швоему лорду-отчу.

— Скажу, милорд, скажу. — (Только вряд ли это пойдет тебе на пользу.)

Когда они отъехали на пол-лиги от Харренхолла и оказались за пределами выстрела, Уолтон наконец дал волю своему гневу.

— Ты что, спятил, Цареубийца? Смерти захотел? Кто же это лезет к медведю с голыми руками.

— С одной рукой, — поправил Джейме. — Я надеялся, что ты убьешь зверя до того, как он прикончит меня. Иначе лорд Болтон ободрал бы тебя как липку, ведь так?

Железные Икры обругал его дураком-Ланнистером, пришпорил коня и ускакал вперед.

— Сир Джейме. — Бриенна даже в своем испачканном и разорванном платье больше походила на переодетого мужчину, чем на женщину. — Я благодарна тебе, но… вы ведь уже далеко успели уехать. Зачем вы вернулись?

На языке у него вертелось с дюжину шуточек, одна другой ехиднее, но Джейме только пожал плечами и сказал:

— Ты явилась мне во сне.

Кейтилин

Со своей молодой королевой Робб прощался трижды. Один раз в богороще под сердце-деревом, перед взорами богов и людей. Второй — у подъемной решетки, где Жиенна проводила его долгим объятием и еще более долгим поцелуем. И наконец, час спустя, уже за Камнегонкой, Жиенна догнала их на взмыленном коне, чтобы еще раз попросить мужа взять ее с собой.

Кейтилин заметила, что Робб этим тронут, но и смущен тоже. День был сырой и ненастный, начинал моросить дождь и Роббу меньше всего хотелось останавливать колонну и утешать молодую жену на глазах у половины своего войска. Он говорил с ней ласково, но под этим проглядывал гнев.