Буря мечей. Пир стервятников

Кто посвятил меня в рыцари, дружище? Каким было мое любимое блюдо? Все меркнет. Порой мне кажется, что я родился на кровавой траве в той ясеневой роще, со вкусом огня во рту и дырой в груди. И что моя мать — это ты, Торос.

Арья во все глаза смотрела на мирийского жреца, на его косматые волосы, розовые лохмотья, разрозненные доспехи и отвисшую кожу ниже подбородка. Нельзя сказать, чтобы он походил на волшебников из сказок старой Нэн, но все же…

— А вы могли бы вернуть назад человека, которому отрубили голову? — спросила она. — Не шесть раз, всего один. Могли бы?

— Я не маг, дитя, — у меня есть только молитва. В тот первый раз его милость продырявили насквозь, изо рта у него шла кровь, и я знал, что надежды нет. И когда его израненная грудь перестала вздыматься, я дал ему поцелуй бога, чтобы проводить его в последний путь. Я наполнил свой рот огнем и вдохнул пламя в его легкие, сердце и душу. Это называется «последний поцелуй», и я много раз видел, как старые жрецы проделывали это с отходящими, да и сам делал это пару раз. Но я никогда не чувствовал, как покойник, пронизанный огнем, содрогается, и его глаза никогда не открывались. Не я воскресил его, миледи, — это Рглор пока не намеревался взять его к себе. Жизнь — это тепло, а тепло — это огонь, а огонь исходит от бога и только от него.

Глаза Арьи наполнились слезами. Торос произнес много слов, но все они в конечном счете означали «нет».

— Твой отец был хороший человек, — сказал лорд Берик. — Харвин много рассказывал мне о нем. Ради его памяти я охотно отказался бы от выкупа за тебя, но мы слишком нуждаемся в этом золоте.

Арья прикусила губу. Да, это, наверно, правда. Золото Пса он отдал Зеленой Бороде и Охотнику, чтобы закупить провизию к югу от Мандера.

— Последний урожай сгорел, этот гниет на корню, а зима между тем на носу, — сказал он, отсылая их. — Крестьяне нуждаются в зерне и семенах, а мы — в мечах и конях. Слишком много наших людей ездят на ломовых лошадях и мулах, в то время как враги гарцуют на боевых скакунах.

Все это так, но Арья не знала, сколько заплатит за нее Робб. Он теперь король, а не тот мальчик со снегом на волосах, с которым она простилась в Винтерфелле. И если бы он знал о конюшонке, часовом в Харренхолле и прочих ее делах…

— А что, если мой брат не захочет платить выкуп?

— Почему ты так думаешь? — спросил лорд Берик.

— Ну-у… я лохматая, и ногти у меня грязные, и ноги все в мозолях. — Роббу-то, положим, это все равно, а вот матери — нет. Леди Кейтилин всегда хотела, чтобы она была как Санса — пела, танцевала, шила и помнила о своих манерах. При одной мысли об этом Арья запустила пальцы в волосы, чтобы расчесать их, но они так перепутались, что она только вырвала клок. — Я испортила платье, которое дала мне леди Смолвуд, и шью я не больно хорошо.