Буря мечей. Пир стервятников

 — Давно пора. Не хочешь ли обнять свою старую толстую тетку? — Она раскрыла Джейме объятия, и у него не осталось иного выбора.

Дженна Ланнистер даже в молодости угрожала выплеснуться за пределы своего лифа. Теперь ее фигура, помимо широкого гладкого лица, полной розовой шеи и необъятной груди, приобрела квадратные очертания. Из нее можно было выкроить двух таких, как ее муж. Джейме все ждал, когда она ущипнет его за ухо — она делала это с тех пор, как он себя помнил. Сегодня, однако, она воздержалась и заменила щипок двумя смачными поцелуями.

— Сожалею о постигшем тебя несчастье.

— Мне сделали новую, золотую. — Он показал тетке руку.

— Как красиво. А золотого отца тебе, часом, не сделали? — резко осведомилась она. — Я подразумевала Тайвина, говоря о несчастье.

— Такой, как Тайвин Ланнистер, рождается лишь раз в тысячу лет, — провозгласил ее муж Эммон Фрей, тщедушный человечек, постоянно нервно жестикулирующий. Даже в кольчуге он вряд ли весил больше десяти стоунов. Выпирающий кадык делал еще заметнее отсутствие подбородка. Он начал лысеть, когда ему и тридцати не исполнилось, — теперь, в шестьдесят, у него сохранилось лишь несколько белых прядок.

— До нас доходят всевозможные нелепые слухи, — сказала леди Дженна, когда Джейме отпустил Пиа с оруженосцами. — Не знаешь, чему и верить. Неужто правда, что Тайвина убил Тирион? Или это клевета, которую распустила твоя сестрица?

— Нет, это правда. — Тяжесть золотой руки начинала раздражать Джейме, и он дергал за ремешки, пытаясь ее отстегнуть.

— Чтобы сын поднял руку на отца… — промолвил сир Эммон. — Чудовищно. Вестерос переживает поистине черные времена. Теперь, когда лорда Тайвина больше нет, я опасаюсь за наши судьбы.

— Ты опасался и тогда, когда он еще был с нами. — Походный табурет, на который уселась Дженна, угрожающе затрещал под ней. — Расскажи, как погиб наш сын Клеос, племянник.

Джейме отстегнул последнюю пряжку и снял руку.

— На нас напали разбойники. Сир Клеос разогнал их, но это стоило ему жизни. — Он лгал без запинки, зная, что родителям Клеоса приятно будет это услышать.

— Он был храбрым, наш мальчик, я всегда это говорил. Мужество у него было в крови. — На губах сира Эммона выступила розовая пена — он любил жевать кислолист.

— Его следовало бы похоронить под Утесом, в Чертоге Героев, — заметила леди Дженна. — Где он обрел покой?

Нигде. Кровавые Скоморохи раздели труп догола и бросили воронью на поживу.

— Где-то у ручья, — солгал Джейме. — Когда война кончится, я отыщу его и отправлю домой. — Чем-чем, а костями в такое время разжиться нетрудно."

"— Уж эта война… — Сир Эммон откашлялся, подвигав вверх-вниз кадыком. — Ты, должно быть, уже видел осадные машины — башни, требушеты, тараны. Мне это не по душе, Джейме.