Буря мечей. Пир стервятников

Жрец скрылся, но его мрачные пророчества остались с Виктарионом. Помимо них, капитану вспоминались также слова Бейелора Блэкрида: «Бейлон был безумен, Эйерон еще хуже, а Эурон — самый безумный из всех троих». После вече молодой лорд попытался отплыть домой, отказавшись признать Эурона своим королем. Но Железный Флот перекрыл залив еще до начала веча. Привычка повиноваться слишком укоренилась в Виктарионе, и Эурон получил корону из плавника. «Ночную летунью» перехватили, лорда Блэкрида привели к королю в цепях, и слуги Эурона, чудовища в человеческом облике, раскроили его тело на семь частей — накормить семерых богов зеленых земель, которым он поклонялся.

В награду за верную службу новый король отдал Виктариону смуглянку, взятую у шедшего в Лисс работорговца. «Я не нуждаюсь в твоих объедках», — бросил Виктарион, но Вороний Глаз сказал, что в таком случае женщину убьют, и младший брат дрогнул. Ей вырезали язык, но в остальном она была цела и притом красива — вся коричневая, как промасленное тиковое дерево. Смуглая кожа не мешала Виктариону, глядя на нее, вспоминать другую — ту первую женщину, которую брат подарил ему, чтобы сделать его мужчиной.

Он взял бы смуглянку еще раз, но чувствовал, что не сможет.

— Принеси еще мех и уйди, — сказал он ей. С мехом кислого красного вина он поднялся на палубу подышать свежим воздухом. Половину он выпил, половину вылил в море за всех, кто пал в этот день.

«Железная победа» уже много часов провела близ устья Мандера. Большая часть Железного Флота ушла к Дубовому Щиту, но «Горе», «Лорда Дагона», «Железный ветер» и «Губителя дев» Виктарион оставил при себе в качестве арьергарда. Живых уже выловили из моря, и теперь все смотрели, как медленно тонет «Твердая рука», увлекаемая под воду протараненным ею судном. Когда она исчезла из глаз, Виктариону доложили, что он потерял шесть кораблей, а захватил тридцать восемь.

— Сойдет, — сказал капитан Нуту. — Все на весла — возвращаемся в город лорда Хьюэтта.

Ладья, гонимая веслами, двинулась к Дубовому Щиту, а капитан снова спустился в каюту.

— Я мог бы его убить, — сказал он смуглянке, — хотя убивать своего короля — большой грех, а убивать родного брата и того хуже. Аша должна была отдать голос мне. — Он нахмурился. И взбредет же в голову — пытаться завоевать капитанов и королей репой да сосновыми шишками! Она кровь от крови Бейлона, но мужчиной ее это не сделало. После вече она сбежала — точно растворилась вместе со всей командой в ночь коронации Эурона. Малая часть души Виктариона этому радовалась. Если у девушки есть хоть капля ума, она выйдет за какого-нибудь северного лорда и поселится с ним в его замке, подальше от моря и Вороньего Глаза.

— Город лорда Хьюэтта, лорд-капитан, — крикнули ему с палубы.