Пипец Котенку! 4

Не хотел волновать алтайское дворянство.

— Обвиняемый говорит правду, — сообщает менталист.

— Однако сам факт скрытия убийства считается преступлением. Даже если князь напал первым, — эти слова прокурора явно обращены к присяжным. — Скажите, Ярослав Романович, а не было ли такого, что князь отказался передавать вам титул?

— Он сказал что-то вроде «если ты сдохнешь, то наш договор не будет иметь значения».

— Правда, — кивает менталист.

— То есть на словах он разорвал договор?

— Получается, что так, — пожимаю плечами я.

Это была ловушка. Я понимаю это по тому, как блестят глаза Тимура и по его хитрой ухмылке.

— Прошу суд ознакомиться с копией договора между князем Корсакиным и тогдашним графом Котовым, — он подаёт одну бумагу Соколовскому и ещё одну присяжным. — В нём сказано, что любая из сторон может отказаться от исполнения договора устно и без подписания дополнительных документов. Таким образом, князь Корсакин разорвал договор, а значит, Ярослав Романович сейчас владеет титулом незаконно.

— Протестую! — подскакивает Грозин. — Это манипуляция! Князь Корсакин не говорил, что договор разорван. Устное расторжение требует чёткой формулировки.

— Принимается, — кивает Вениамин Григорьевич. — В то же время, факт есть факт. Советую присяжным принять во внимание, что покойный князь не пожелал исполнять договор между ним и обвиняемым.

Твою-то мать. Это хреново. Надо было внимательнее читать договор. И понять, в какой капкан заводит меня Тимур своими вопросами.

Дальнейшее заседание продолжается недолго. Обвинение о смерти Лещикова с меня снимают. Маг-целитель обследовал тело и нашёл следы яда, которых на моей шпаге не было. Вывод: Михаила отравил кто-то другой либо же он отравился сам.

Так или иначе, меня это уже не касается.

Потом остаются только мелкие вопросы, и присяжные удаляются на совещание.

По закону решение принимается большинством. То есть, если семеро из двенадцати признают меня виновным, этого будет достаточно.

Хреновенько. Потому что слушания по главным обвинениям прошли не очень-то гладко.

Поворачиваюсь к залу, ободряюще улыбаюсь и подмигиваю своим девчонкам. Перевожу взгляд на таинственных мужчин, сидящих в глубине зала. Даже не удивляюсь тому, что они внимательно наблюдают за мной.

Когда возвращаются присяжные, воцаряется полная тишина. Звуки их шагов звучат как военный марш. Председатель присяжных выходит вперёд и говорит:

— Восемь присяжных проголосовали «за», четверо против. Решение принято большинством, и обвиняемый признан виновным по следующим пунктам…

Сука.

Председатель перечисляет пункты, по которым я признан виновным. И среди них — узурпация графского титула и узурпация княжеского.

— Принимается, — сухо говорит судья.