Пин-код для Золушки

Когда они наконец-то добрались до берега, то обнаружили, что океана не видно, только каменистый пляж и накатывающие на него из белой мглы волны. У кромки берега ждала вака-копапа — традиционное маорийское каноэ. Довольно большая лодка с плоским днищем и бревном-балансиром, отнесенным на шестах от левого борта. Это увеличивало устойчивость ваки и предохраняло ее от опрокидывания. На таких лодках маори плавали сотни лет назад, только у этой на корме висел мощный японский мотор.

— Удачи! — сказал вождь. Он потерся носами с Энтони, потом с Оливией.

— Мы поплывем на этой лодчонке?! — напряженно спросила она.

— Все будет хорошо, — сказал Кахуранги. — Не думайте ни о чем.

Экипаж ваки составляли три маори. Рулевой сидел сзади, управляясь с подвесным мотором, двое выполняли роль матросов. Они занесли на борт Оливию, чтобы она не замочила ног, хотели таким же образом поступить и с Энтони, но тот отказался и сам забрался в лодку, замочив штаны до колен. Затарахтел мотор, и вака отошла от берега.

Кахуранги стоял неподвижно, глядя им вслед. В цветной куртке с надетым капюшоном, из-под которого виднелось расписанное шрамированной татуировкой лицо, он казался необычным существом — может, пришельцем из прошлых веков, может, инопланетянином, а может, и действительно посланником бога маори Туматауэнка… Сейчас даже изощренный и недоверчивый «Виктор» готов был в это поверить… Вождь поднял руку в прощальном жесте. Но почти сразу туман обнял каноэ со всех сторон и поглотил его фигуру.

Негромко шумел мотор. Вака шла как бы наугад — ничего не было видно ни сзади, ни спереди, ни по бокам. Густой туман действительно напоминал парное молоко.

— Ты уверен в нем? — спросила Оливия по-французски, чтобы маори не поняли.

— Был уверен, — ответил Энтони. — Во всяком случае, другого выхода у нас нет.

— Он знает, что при тебе камни?

— Да нет, что ты… Об этом я и думать не хочу… Такого быть не может…

Хотя оба бывших военных разведчика знали, что в жизни бывает всякое. Тем более что бывших разведчиков не бывает. Тем более они знали поговорку: «Подозревать хуже, чем знать. У реальности есть границы, а у воображения нет». Поэтому оба были готовы к худшему, хотя каким это «худшее» будет, не представляли. Но догадывались, каким бы оно ни было, от него не удастся защититься ни «вальтером», ни даже мощным «кимбером».

Лодка уверенно преодолевала волны и устойчиво шла вперед. Ее даже почти не качало — все-таки этот балансир в стороне играл такую же роль, как второй корпус катамарана, придуманного сотни лет спустя. Они плыли уже довольно долго, когда вдруг впереди туман стал темнеть и как бы разошелся, словно кто-то раздернул занавес, открывая длинный и высокий борт какого-то судна с надписью «Гавайка» в носовой части.