Пин-код для Золушки

Видно, понял, что рассчитывать на советы местных — дело рискованное!

Договорив с официантом, Оливия села в трехдверный красный «Вранглер», ловко развернулась и уехала, оставив только быстро растаявшее на морском ветерке облачко бензиновых паров.

А Старый Педро, отсмеявшись, достал из внутреннего кармана сигариллу, закурил и, глядя на живописную бухту перед собой, задумался.

Этот мучачо своим последним вопросом попал в точку. Уоллесы привычками напоминали местных жителей: держались обособленно, завести друзей не пытались, о прошлом практически не рассказывали. Между тем они сразу же привлекли к себе пристальное внимание одним вполне логичным вопросом: зачем их сюда принесло? Местные сплетницы отмечали, что Оливия лишь через три года невзначай раскрыла тайну своих гастрономических пристрастий к твердым сырам и белым винам, а сколько загадок осталось за рамками этой минутной откровенности, оставалось только догадываться… Некоторые, например, считали, что супруги больше похожи на французов, чем на англичан…

Но, в конце концов, это никого не касалось. Оливия трудолюбива, вежлива и приветлива со всеми, в баре у нее чисто, уютно и вкусно. А Энтони вообще не давал повода говорить о себе, хотя сослуживцы признавали, что парень он надежный, смелый и по уровню подготовки явно превосходит патрульных полицейских, да и многих сыщиков… Говорили, что ему несколько раз предлагали поехать в Лондон, чтобы выучиться на детектива, но он отказывался… Постепенно к ним привыкли и обсуждать перестали. Но все же, все же, все же… Окружающая британцев тайна хотя и несколько развеялась, но не исчезла!

Впрочем, какой смысл переливать из пустого в порожнее? Не лучше ли зайти в «Веселый попугай», пообедать и немного выпить для улучшения пищеварения и расслабления нервной системы?

Старый Педро встал и, оставив табуретку на прежнем месте, направился к двери под вывеской, с которой смеялся единственный в мире нелетающий жирный какапо. Может быть, поэтому попугай смеялся над собой. Или над глупым и наглым Томом, который слишком многого хочет. Во всяком случае, дон Педро, как и подобает честолюбивому идальго, никогда не давал повода смеяться над собственной персоной. И сейчас, несмотря на почтенный возраст, спину он держал прямо, шагал уверенно и не опирался на трость, а поигрывал ею на ходу.

— Добро пожаловать, дон Педро! — Ли встретил его приветливой улыбкой. — Что-то сегодня вы поздновато проголодались…

— Принеси-ка мне бараний бифштекс с жареной картошкой, мучачо! — вместо приветствия сказал он, усевшись в почти пустом зале у окна.