Пин-код для Золушки

— Два миллиона двести! — объявил аукционист, обводя зал внимательным взглядом, но желающих перекрывать эту сумму не находилось. — Два миллиона двести — раз! Два миллиона двести — два! Два миллиона двести — три!

Молоток ударил, словно выпалила пушка Тауэра.

Формальности заняли немного времени. Флетчер выписал чек, распорядился приготовить статую к транспортировке, и они вышли в коридор.

— Вот и все, крошка! — победно сказал Флетчер. Он тяжело дышал, лицо покраснело: это действовал адреналин — наркотик всех игроков.

— Роджер сказал — Роджер сделал! Я поставлю тебя в центральной комнате своего самого большого дома, в любой точке мира, где ты захочешь. А может быть, во дворе, под пальмой на Майорке или под оливой на Сардинии… Словом, пойдем, отпразднуем это событие!

За ними из зала вышли и «Виктор» со «Сьюзен».

— Поздравляю, Роджер! Вы просто встряхнули всех этих снобов! — Она целомудренно клюнула Флетчера в щеку, хотя невинный сестринский поцелуй не соответствовал тому, как плотно прижалась она к нему всем телом.

— И тебя, милочка, поздравляю тоже! — Она повернулась к Кире. — Я очень рада, что тебе все удается! Надеюсь, теперь ты получишь и отписанное тебе наследство!

«Виктор» молча пожал Флетчеру руку и под огненным взглядом «Сьюзен» сдержанно поклонился бывшей жене. В это время в коридоре появились и Мак с Робертом.

— Извините меня за проявленную бестактность, — сказал Роберт. — Я не знал, что Мак пообещал вам не вмешиваться в торги.

— Но вы-то мне этого не обещали, — резонно ответил Флетчер. Он не любил принимать одолжения.

— Да, но я должен был сам об этом догадаться. Впрочем, как только Мак сказал мне, в чем дело, я тут же ушел с дороги…

— Спасибо, — наклонил голову Флетчер.

Через минуту к ним присоединились Раджешь и Мадиба. Они так не походили друг на друга, словно прибыли из разных миров. В известной степени так оно и было. На лице скульптора отражалась гамма переживаний, свойственных творческим людям, которые не умеют, да и не хотят скрывать свои эмоции.

— Поздравляю! — обратился он к Флетчеру, вытирая платком вспотевшее лицо. — Не скрою, это был мой триумф! Такой битвы за мой труд я еще не наблюдал никогда! И мне приятно, что это прекрасное творение навсегда поселится у вас!

Он поклонился Кире, поэтому со стороны сцена выглядела довольно двусмысленно, но возбужденные люди не вникали в полутона отношений и не проникали в глубину смысла слов и жестов. Им просто хотелось высказаться, и повод был для того, чтобы выразить владеющие ими чувства.

— Можете поздравить и меня, — сказал Окпара. У «леопарда» на лице ничего не отражалось, и хорошо — это позволяло ему сохранять нейтральный и даже несколько добродушный вид.