Пилот

А у тебя? Ты в зеркало посмотри, нет, лучше не смотри! Потом посмотришь. Когда будет на что.

– Да я и так был, хоть куда. Ой, больно, больно мне! Да не виноват я, что она из меня прёт!

– В армии виноват не тот, кто виноват, а тот – кого назначат. Так-то вот салага! Ну, вчерне, вроди ба… И ещё вот здесь… немножко…

– Прокляну!

– Ну, наконец-то в тебе начинает просыпаться военный человек. То, что ты говоришь, понять совершенно невозможно.

Отодвинул я его на середину табурета, осмотрел дело рук своих. А, ничего вышло. Нормальненько. Морсик с недоумением разглядывал свой круп и возмущался -

– И ты хочешь сказать, что вот эта щипаная курица и есть эталон боевого фокстерьера?"

"– Ну, эталон, не эталон, но… зато не жарко. И грязи с тебя меньше будет.

– А вот за это ты, командир, не кручинься. Грязи я те нанесу в любом виде.

– Свободен, триммингованый! Щас искупаешься и поймёшь, насколько тебе легче жить стало. Недельки через две – повторим.

– Чо! Снова!?

– Не журись, молодой военный. Уже легче будет. Или опять хочешь зарасти, а потом – чтоб как сегодня? Чтоб опять три часа с тобой мучались?

– Это кто тут мучался?

– Мы!

В этом месте нас Катерина навестила. Осмотрелась с удивлением, руки мои на мне, не отгрызены, потолок и стены кровью не заляпаны, и Монморанси не узнать. Обозвала меня зачем-то волшебником.

– ""Та шо вы, я тильки учусь…"" – жаль, хвоста нет, помахать смущённо.

– Пойдёмте обедать, страдальцы. – Катя, соблазнительно вильнув попкой, исчезла за дверью.

– Пошли, горемыка, награду вручу за долготерпение и кроткий нрав, – сказал я Морсу, распихивая ""заготовленную"" шерсть по пакетам. Ну, а как с такими нахалами ещё обходиться? Приходится быть гораздо нахальнее. И награждать. Вкусным полезным сыром.

Оказывается, кирия миллионерша неплохо готовит. И это радостное открытие привело меня в расстройство чувств. Уж больно всё тут складно складывается. И встретили меня воистину, как родного. И крыша мне над головой комфортная. И трёхразовое мне питание из хозяйских ручек. И сама хозяйка мне в придачу, полная страстной неги. А у кирии какие-то проблемы, это же очевидно. А кто эти проблемы будет решать? Как она на поверенного своего смотрела. Могла бы – убила взглядом. Ох, не нравится мне эта байда. Вот обласкали меня, пригрели. А потом попросят чего, совсем несложного. И скажут мне нежным голосом в романтической обстановке – мол, милый не окажешь пустяковую услугу? Мол, ты дружок, всё равно завтра с утра в Сибирь свою бескрайнюю улетаешь. Кокни, мол, на дорожку, адвоката этого противного. Чего, мол, тебе стоит? Это же такой пустяк! Кокнул гада, утопил труп в море, и исчез в Сибири дикой. Кто тебя там найдёт? А у нас тут одним жадным и подлым адвокатом сразу меньше станет.