Пилот

– Какие вопросы, молодой военный?

– Бегать хочу! Пошли побегаем! Котами пахнет. Отпусти котов погонять!

– Обойдесся! Тут злые и нервные ОМОНы кругом шастают. А ты еще так молод. Не те места, не то время.

– Вот, ты всегда такой! Сам котов не гоняешь и мне не даешь! А с Гришей можно?

– Низзя! Грише уже тоже не до котов. Гриша теперь учиться будет. Денно и нощно! Пока все косточки не сгрызет.

– Ну… могу помочь… погрызть… мне не жалко!

– У него, у Гриши, косточки научные. Тебе не по клыкам.

– Да ну, нафиг, чо я косточков не грыз? Мне любые по клыкам!

– Все, молодой военный. Команды урчать не было! Была команда – «Рядом»! Выполнять!

Катерина в беседы не вмешивалась, потягивала какой-то местный сок и чему-то улыбалась, всматриваясь в себя. Я разрушил ее грезы:

– Катя. Давай поженимся? Прямо сейчас! Пошли, Катя, в храм? Свидетель у нас есть, еще кого на улице поймаем и поженимся?

– Что? – опешила Катя. – Вот прямо сразу? А свадьба?

– А чего тянуть? Обвенчаемся тут, пока храм на месте, а свадьбу тоже справим. Как устроимся, с людьми познакомимся, подружимся. Какая ж свадьба без гостей? И без баяна?

– Но я не одета!!!

Так. Это значит, что она согласна. Здесь и сейчас. Витамин, не вздумай брякнуть по поводу ее мнительности. Если женщина говорит, что она не одета – это не значит, что она раздета. Это мужская логика. Если женщина говорит, что она не одета – это значит, что она одета не так как должно и подобает по случаю. По ее мнению. Это тебе фиолетово-черно, в чем она будет перед попом стоять, с тобою под мышкою. А ей… ей далеко не фиолетово!

– Катя! Немедленно возьми, Катя, денег. И поди, Катя, немедленно оденься. Как подобает, Катя! Дабы мне было не стыдно венчаться с тобою, Катя, пред ликом Господа нашего. Ну и зрителям, чтобы было на тебя посмотреть приятно… и завидно, если таковые случатся. Я знаю, что у тебя есть деньги. Но ты, для такого случая, обязана потратить взятые из моих рук. И я не пойду помогать тебе с выбором наряда. Потому, что я тебе не какой-то-там Ретт Батлер-Дворецкий, задутый ветром петь в терновник. Беги, родная, беги. И сей же миг исчезни в недрах окрестных бутиков с глаз моих … на два часа! Раньше ты все равно не управишься. Я так, думаю. Встречаемся у врат храма. Беги, Катя, уходит время золотое.

Ничего не сказала золотая рыбка, а с видом ошарашенно-обреченно-озабоченным только хвостиком махнула. И в ближайший бутик нырнула. В самые его нёдра.

– Грегуар, а не прокатится ли нам до аэропорта? Ты, как, намерен присутствовать на торжественном акте запуска меня в эксплуатацию? И Морс намерен. Но его в храм не пустят. Он не крещеный. Потому он останется сторожить наш лайнер. А тебя в храм пустят. Несмотря на то, что ты тоже некрещеный. Можем, заодно и окрестить, кстати.