Пилот

Поелику жена моя отнюдь не самка собаки, а женщина порядочная и исполненная всяческих достоинств. В отличие от его знакомых дам. Люк захлопнул, и улетели мы с Катей восвояси."

"Вот, если спросите вы меня, мои маленькие радиослушатели, куда подевался мой врожденный гуманизьм и сожалел ли я о содеянном? Отвечу. Да, это так. Сожалел. И весьма сожалел. Однако посудите сами, разве в сандаликах качественно пнешь? Вот. Вот и я с сожалением и скорбью вспоминал добротные яловые курсантские сапоги. Но чего нет, того нет. Повезло ему.

Автономная Территория Невада и Аризона, Ферма Льянос. 21 число 6 месяца 22 года, пятница. 19:19

Снова забрался на четыре восемьсот и в направлении Нью-Рино курс взял. Шестьсот тридцать миль. Далековато, честно говоря. Зато никто не дышит в затылок. Никто не торопит своим присутствием. Дескать, давай, пилот, давай шибче лети! Дескать, опаздываю на ограбление! И так мне на душе сделалось легко и радостно, что я даже песню исполнил. Бессаме, бессаме мучо… Катя с Морсиком прислушались, заценили мотивчик и подпевать принялись. Особенно Морс напрягался с аккомпаниментом. Так старался, что повел первым голосом и всех остальных заглушил начисто. И серьезно огорчился, когда мы с Катей пение прекратили из-за его вмешательства. Вести соло ему не понравилось, он и заткнулся, наконец.

Закончился кислород, и пришлось нам снижаться до трех тысяч. Скорость упала, расход топлива увеличился. Но шансы долететь до Рино еще оставались. Если ветер не переменится. В наступившей тишине я Катю спросил:

– Ты это серьезно? Насчет пары десятков поколений?

– Ты, любимый, иногда такой трудный бываешь, такой тормоз… Ну посуди сам, мог ли в восемнадцатом столетии русский морской офицер жениться на простолюдинке? Учитывая сословные предрассудки того века? Чего тут может быть непонятного?

– А как же мы? Уж я-то точняк никаким боком не дворянских кровей. Самый простолюдинистый простолюдин и есть! Как тебе, сословные предрассудки не воспретят со мной венчаться?

Катя слегка осерчала.

– Вот ты точно тормоз. Не воспретят! И тому есть три причины:

Первая в том, что с тех давних пор сословные предрассудки стали гораздо мягче. Ну и такой пустяк, как твое офицерство. По законам Российской империи ты – дворянин. Между прочим!

Вторая же причина в том, что дареному, как у вас, у русских говорят, коню в зубы не смотрят. Понятно тебе, конь… педальный? А тем более коню ниспосланному мне лично – лично Всевышним.

И третья причина в том, что я тебя, дурачину, люблю до смерти!

– Яволь, майне либер фрау Катерина, звезда моя! Прости засранца!

– Кстати, поэтому дядя Димитриос и не одобрял поначалу мой выбор. Полагал, что мы не пара. Потом смирился. Когда узнал, что ты был офицером.