Пикник на острове сокровищ

 – Дорогой! Мне нужно колье! Из больших камней! И надо составить список гостей, и еще пресса, камера! Ясно?

– Конечно, – прогудел Владимир Иванович.

Я впал в недоумение. Сначала грешным делом я решил, что муж удрал от маменьки прочь, затем подумал, будто он скончался в одночасье. Однако сейчас слышу его вполне бодрый голос.

– Поминки будут в ресторане «Ягуар», – деловито распоряжалась маменька, – всех позову, будет человек пятьсот, люди должны видеть мое горе!

– Да, дорогая.

– Оркестр Большого театра! В полном составе!

– Да, милая.

– Патриарх должен его отпевать.

– Да, любимая.

– Погребение состоится на Новодевичьем кладбище.

– Да, солнышко. Кстати, у него есть приличный костюм? Вроде в последний раз он был не слишком шикарно одет, – поинтересовался отчим, – надо купить тысяч за десять евро.

– А вот это незачем, – взвизгнула маменька, – никто не разберет, что на покойника натянуто, незачем приобретать ненужное. Ах, какое горе, я безутешна, ах, ах!

– Воды!

– Капли!

– Врача!!!

– Скорей, кладите ее на диван.

– «Скорую»! Реанимацию!

Подталкиваемый нервными воплями, я влетел в гостиную и увидел живописную картину: в центре группы возбужденных подружек, на диване, раскинув руки в стороны, лежит маменька. Я громко сказал:

– Добрый вечер. Что случилось?

Глава 30

Дамы замолчали, Николетта села, ее глаза стали круглыми, как у совы, Пусик громко икнул, а Владимир Иванович ахнул:

– Во, блин!

– Добрый вечер, – повторил я, не понимая, отчего произвел на всех столь сногсшибательное впечатление.

Кока завизжала и юркнула под столик.

– Привидение! – заорала Люка, прячась за диваном.

– Спасите! – заголосила Зюка, бросаясь за занавеску.

Пусик, не говоря ни слова, прижался к буфету. Один Владимир Иванович сохранил способность изъясняться более или менее внятно.

– Ванек, это ты? – выдавил он из себя.

– Я, – подтвердил ваш покорный слуга.

– Живой?

Глупость вопроса меня рассмешила.

– Конечно, с какой стати мне умирать?

Отчим деликатно покашлял, потом сердито заорал:

– Голову оторву! На … отверчу!

– Мне? – испугался я. – За что?

– Да не тебе, – бушевал благоприобретенный папенька, – а той сволочи, которая позвонила и сказала: «В нашей больнице скончался Иван Павлович Подушкин, надо забрать тело».

Я прилип к полу и начисто потерял способность изъясняться.

– Так он не умер? – поинтересовалась Кока.

– Нет, – ответил Владимир Иванович.

Николетта села на диване.

– У нас не будет похорон? А колье? Гости? Поминки?

Я вздрогнул, тут маменька потрясла головой, протянула ко мне руки и взвыла:

– Вава! Ты тут! О! Какой стресс! Я так исстрадалась!

– Дорогая, – бросился Владимир Иванович к жене.