Пикник на острове сокровищ

Это мне?

– Конечно, любимая, – засюсюкал Владимир Иванович, приблизился к супруге и услышал призывный плач своего мобильного.

– Ну чтоб им пусто стало! – разъярился отчим.

Он быстро высыпал длинноухих на стол перед совершенно обалдевшим капитаном, вытащил из кармана сотовый и громогласно заявил:"

"– И? Патроны не достали? Уроды! Почему? Как нету на складе? Приеду, всех урою. Что с Петькой? Его еще не пристрелили? Ребята, вы меня доведете до ручки. Я рассержусь! Еще два часа назад я велел разобраться с Петькой, Анютой и Сенькой. Вы это сделали? Анюты уже нет? Классно! Почему у нас Петька с Сеней живы? А? Отвечай! Ничего сами не способны сделать! Я лично должен на место прибыть? Сказал же: у меня медовый месяц! Медовый месяц! Я тоже человек и не могу постоянно париться по поводу отсутствующих патронов. Придушите его, сварите в кипятке, положите под танк, воткните в глотку зонтик и откройте, сделайте хоть что-нибудь, но до полуночи он должен помереть!

Молоденький сержантик, став серым, тихо опустился на корточки, капитан вытаращил глаза, мне стало неловко, а Владимир Иванович, запихнув мобильный в пиджак, каменным тоном осведомился у милиционера:

– За что арестовали мою жену?

– Эгисбиеционизьм, – выдавил из себя капитан.

– Эксгибиционизм, – машинально поправил я дежурного и удивился: – Вы шутите?

– Нет, – помотал головой капитан, – мы шли с обходом, видим: стоит на весах голая тетка.

– Я вам не тетка, – подскочила маменька.

– Но ведь и не мужик, – не принял возражений капитан. – Машинист управления хохочет. Не дело это!

– Какой машинист? – потряс головой Владимир Иванович. – Тут железная дорога есть?

– Галка, – подал с пола голос сержантик, – она при весах дежурит, должность ейная называется машинист управления автоматическими весами автомата автоматической выдачи игрушек ценой в сто рублей.

У меня закружилась голова.

– Милая, – растерянно спросил Владимир Иванович у дражайшей половины, – зачем ты сняла одежду, так и до простуды недалеко!

Маменька вытащила из-под шинели косорылого кролика.

– Вот, грабельками достала! Как хотела, так и сделала!

– Ты решила избавиться от лишнего веса, – осенило меня, – поэтому и разделась.

– Ну да, – пожала плечами маменька, – не успела зайку взять, как невесть откуда появляется бомж, цапает мой костюм, я его на стул повесила, и уносится прочь. Я прямо растерялась, и тут выруливают двое полицейских и, вместо того чтобы броситься за вором, кидаются на меня, заворачивают в вонючий кусачий плащ и притаскивают сюда! Милый, разберись!

Владимир Иванович оперся руками о стол.

– Любезнейший, – улыбнулся он.

– Это не плащ, – быстро сказал капитан, – а шинель!

– Какая разница, – топнула ногой Николетта, – царапает и кусается.