Пикник на острове сокровищ

– Что тут у вас еще имеется? – накинулся отчим на безмолвно стоящую продавщицу, – немедленно покажите моей жене что-нибудь достойное ее!

– Вот брошка, – ляпнула девушка, – мило и не очень дорого.

Николетта испепелила дурочку взглядом.

– Хорошо хоть вы запонки или зажим для галстука не предложили, – взвился Владимир Иванович, – не видите, кто перед вами?

Девчонка заморгала, охнула, схватилась за прилавок и завизжала.

– Простите, не узнала! Извините, сразу не поняла! Ой! Ой! Моя бабушка вас обожает! Я ей все фильмы с вашим участием купила!

– Какие фильмы? – ошарашенно поинтересовался отчим. – Милая, разве ты не в театре играла?

Я сделал вид, что поглощен изучением золотых портсигаров. Верно, маменька выходила на сцену, выносила поднос и говорила каноническую фразу: «Кушать подано». Впрочем, буду справедливым, доставались ей и роли второго плана.

Николетта поправила тщательно завитые пергидрольные кудри.

– Право, милый, – прочирикала она, – у нас постоянно в театре ошивались люди с камерами, снимали спектакли для потомков.

– Вы же Любовь Орлова? – запрыгала продавщица. – Я вас узнала, узнала!

Николетта разинула рот, я испытал огромное желание удрать из магазина до того, как потолок упадет на голову глупышки, но маменька отчего-то решила оставить продавщицу в живых. Она взяла молодого мужа под руку и жалобно протянула:

– Хочу игрушечку! Из автомата! Только ее! Мне нужно встать на педальки и получить из грабелек подарок.

– Любимая, – засуетился Владимир Иванович, – может, перекусим? Закажем хороший коньяк!

Николетта накуксилась еще больше.

– У меня от горя пропал аппетит, – прошептала она, – хочу игрушечку.

– Пошли, пошли, – настаивал Владимир Иванович, – вон туда, в «Лобстерхаус». Ваня, возьми Нико под другую руку, бедняжка расстроилась до слез, не могу равнодушно смотреть на ее страдания.

И тут в кармане отчима ожил мобильный, он вытащил его, посмотрел на экран, и я поразился мгновенной перемене выражения лица Владимира Ивановича. Мягкую улыбку словно ветром смело, глаза потеряли нежный блеск, губы сжались в нитку.

– Да, – рявкнул отчим, – кто? Ты? Я велел меня не беспокоить, с женой отдыхаю! Что? Он? Когда? Пристрели его! Петька? Его тоже пристрели! Анюта? Ну уж с бабой вы и без меня справитесь. А! Хорошо! Ее тоже пристрелите. И больше не дергай папу по пустякам! Неужели даже с такой ерундой сами разобраться не можете?

Сунув мобильник в пиджак, отчим повернулся ко мне.

– Знаешь, Ваня, сколько людей ни воспитывай, а самому во все вмешиваться приходится. Милая, пошли в «Лобстерхаус».

Всхлипывая, Николетта подчинилась, мы дошли до ресторана, уселись за большой стол, и Владимир Иванович, раскрыв меню, недовольно воскликнул:

– Что-то порции тут китайские! «Креветки с рисом» – сто граммов.