Пиявка голубых кровей

Они вместе обыскали спальню Губаревой, подняли матрас на кровати и нашли под ним несколько коробок с лекарствами. Затеялось выяснение и после долгого отрицания очевидного вранья, слез, криков: «Мне плохо, я умираю», Вера призналась:

– Пью таблетки. Случайно нашла ход на склад.

– Зачем? – искренне удивилась Ксения. – Они же делают тебя больной.

– Да, – прошептала девочка, – но тогда меня все жалеют, заботятся, я становлюсь особенной, не такой, как все.

Бобанова склонила голову к плечу.

– Вам ясно?

– Да, – кивнула я.

– А теперь догадайтесь, что я испытала, когда увидела жениха воспитанницы и это оказался мой племянник?

– Наверное, вам стало не по себе, – предположила я.

– Не по себе, – повторила Ксения, – не те слова. Молния в темечко ударила. Так вот лучше. Кирилл, правда, тоже радости не демонстрировал. Мы с ним сухо поздоровались, друг другу на шею не бросились, сделали вид, что не знакомы. Андрей представил Габузова Вере, объяснил, что он теперь ее надзиратель, а для всех – муж. Все мы расстались. Я вскоре получила нового воспитанника, довела его до аттестата, потом ушла в обычную платную гимназию. Устала от проблемных подростков. Они из меня всю энергию выкачали.

– Значит, Вениамин не родной сын Кирилла? – уточнила я.

– Нет. Елена не помнила имя мужчины, от которого родила. С Лесей та же история.

Я решила уточнить:

– Получается, что у Вениамина нет родни?

– Не могу ответить точно на ваш вопрос, – сказала Бобанова, – вполне возможно, что у подростка есть бабушка-дедушка по отцовской линии.

– Но найти их невозможно, так как мать не сообщила Вене имя биологического отца, а сама умерла, – пробормотала я."

"– Именно так, – согласилась Ксения, – Вениамин, слава богу, не моя родня. Но даже если у Кирилла появятся дети, я никогда не пущу их ни в свою квартиру, ни в душу, ни в жизнь. Хватит! Господина Габузова для меня нет! А в отношении Веры… Никто не знает, что у нее на уме. В те годы, когда я занималась ее воспитанием, девочка была хитрой, эгоистичной, патологически жаждала внимания, заботы, добавьте к этому истеричность, позерство, лень, манеру перекладывать ответственность за свои неудачи на чужие плечи. Если она получала по математике очередной неуд, то объясняла всегда это непонятным текстом задания, невкусным завтраком, неудобным стулом, кривым столом, духотой в классе… Ну и так далее. Признаний: «Я просто зевала на уроке, не слушала педагога, не выполняла домашние задания» – Вера никогда не делала. Чтобы вызвать к себе сочувствие, она гениально симулировала разные недуги, у которых нет ярко выраженной клинической картины. Вначале она пару раз пыталась прикинуться простуженной. Но быстро скумекала: насморка нет, кашля тоже, глаза не красные. И стала хитрее.