Союз пяти королевств. Трилогия

Главарь, облокотившись на ручку кресла, задумался, подперев крупным кулаком подбородок.

– Я по-прежнему считаю, что вас следует убить. Так было бы правильнее. Оставлять вас на воле – подвергать риску тех, кто продолжает быть верен Могучему Орраху и его дочери. Но принцесса попросила сохранить вам жизнь. И теперь я на распутье: поступить, как просит будущая правительница Тонг-Зитта, или довериться своему чутью.

– Я думаю, графу Пигеон можно поверить, – в центр круга вступил человек, лица которого Петр не успел рассмотреть – он встал к нему спиной. – Я наблюдал за Петром с самого его появления во дворце. Он не тот, кто в случае войны встанет на сторону Лолибон. Он сам является жертвой ее интриг и распутства. Петр не признался нам, что относится к жрецам Сулейха, только потому, что знает, как весь мир ненавидит бахриманов. Но он тот, кто заставит магию служить доброму делу. Граф может наладить связь между дворцом и четвертым лабиринтом. Королева и капитан Шотс с каждым днем становятся подозрительнее к моим частым отлучкам, и мне все труднее придумывать причины покинуть замок.

– Что же, Соргос, я соглашусь с вами, если вы возьмете ответственность за графа на себя, – предупредил главарь.

Соргос повернулся к Петру, и граф узнал одного из лучших драконов из охраны королевы.

– Я клянусь, что не подведу, – Петр протянул руку дракону.

– Я принимаю клятву. – Тот ответил рукопожатием. Из его рукава выползла тонкая змейка, спиралью обвила запястье Петра и, укусив его, сделалась невидимой.

– Мы тоже немножко маги, – объяснил Соргос. – Она свернется у сердца клубком и будет ждать своего часа.

От воспоминаний Петра отвлек щелчок открываемого замка. Обернувшись, он увидела в дверях Анвера. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Петр заметил, что жрец не вошел в комнату, остался стоять на пороге.

Граф давно не видел брата, если не считать коротких встреч в Райском саду и в тронной зале во время «помолвки» принцессы с капитаном драконов. Но в обоих случаях Петр не обращал внимания на Анвера, он был сосредоточен на Роуз.

Сейчас, увидев его близко, Петр поразился произошедшим с ним переменам.

Его брат никогда не отличался крепким сложением, можно было сказать, Анвер был рожден для пения, музыки, танцев. В нем всегда проявлялась склонность к искусству – он прекрасно рисовал, лепил из глины изящные фигурки. Его тонкие пальцы умели не только доставлять удовольствие женщине, уж этому Петр точно стал свидетелем, но и создавать уникальные артефакты, вплетая заклинания в природой подаренную красоту: в созданном им обереге, золото и драгоценные камни соседствовали с полевыми цветами, птичьими перьями, колосками пшеницы.