Союз пяти королевств. Трилогия

Ее руки обнимали, прижимали к себе любимого.

Сердце зашлось в бешеном ритме, усиленно проталкивая кровь по венам, оживляя сонное тело, напоминая, что оно может получать удовольствие от прикосновений. Поначалу осторожных, словно бабочка задевает крылом – это пальцы любимого убирали выбившиеся из косы пряди с лица. Потом более смелых. Ладони любимого сминали ее волосы в страстном порыве прижать к себе для следующего более глубокого, более откровенного поцелуя. И наконец, неудержимых, что вообще трудно назвать прикосновениями: рвущих одежду, скидывающих ненужные преграды в желании добраться до ее тела. И опять нежных, трепетных, дарящих наслаждение. Свон отвечала не менее страстно, она жаждала физических проявлений любви от желанного мужчины, имя которого произносила в исступлении ласк, подгоняя его, срывая собственными руками мешающую ей одежду.

Ей нравилось, как звучит его имя, каким раскатистым получается звук «эр». Словно она кошка, млеющая, мурлычущая от удовольствия, тонущая в мартовской страсти.

Горячее тело мужчины прижималось к ее, и она обнимала его, чтобы быть ближе, чтобы кожа прикасалась к коже.

Ах, как сладки были их поцелуи…

Но ей было мало. Свон хотела большего. Гораздо большего…

Она, не ожидая боли, выгнулась, пытаясь освободиться, застонала, хватаясь пальцами за покрывало, собирая его в ком. Но ее тут же отвлекли, зацеловав, загладив, заговорив.

Захотелось отозваться, откликнуться, назвать пароль у открывающихся врат любви.

И получить отклик, кружащий голову, отвечающий эхом:

Горячий рот, сминающий губы в бесконечном поцелуе, ставящем печать принадлежности, не дал произнести ответные слова, но пробудил желание отдаться полностью. Без остатка, без ограничений.

В комнате быстро светало. Давно превратились в пепел дрова в камине, а стылый ветер, завывающий за стенами замка, выдувал через щели узкого окна последние крупицы тепла. За дверью ходили люди, их неясный разговор то приближался, то отдалялся. Где-то лаяла собака. Изредка доносился плач ребенка, но этот плач не был знаком, поэтому сердце женщины, лежащей на кровати в объятиях мужчины, не откликнулось.

Свон проснулась от ощущения всепоглощающего счастья. Сначала испугалась, что видела сон, но почувствовав тяжесть руки, обнимающей ее, и мерное дыхание Эдуарда, успокоилась.

Пошевелившись, пытаясь выбраться из-под руки принца, она разбудила его, за что тут же понесла наказание. Последовали поцелуи, нежные и страстные, легкие, словно по телу водили пером, и глубокие, жаждущие ответной страсти. Те, которые можно было назвать целомудренными, и совсем нескромные. Поцелуи, сопровождающиеся стонами и вздохами, рожденными единением тел.