Пятеро смелых

Боевики словно на барахолке раскладывали перед женщинами юбки, кофточки, блузки, обувь и прочие атрибуты гардероба.

– Пусть наденут это и это, – распорядился Гурди и указал на подходящую, по его мнению, одежду.

Прямо на помосте женщины вынуждены были снять камуфлированную форму и натянуть на себя новые шмотки. Они тоже мало подходили к их фигурам, но все же смотрелись куда более уместно, нежели военные куртки и брюки.

– Отлично. На этом и остановимся, – решил Гурди.

До ужина на той же площадке шла репетиция завтрашней пресс-конференции. Каждому пленному русскому мужчине через Тахира Умабора были продиктованы его звание, должность, новое имя и фамилия. Боевики заставили их запомнить и повторить название и номер войсковой части, в которой они якобы служили, а также цель заброски в Сирию.

Оператор и звукорежиссер в это время крутились возле большой камеры, установленной на треноге, проверяли и настраивали аппаратуру, делали пробную съемку.

После мужчин боевики взялись за женщин. С ними пришлось повозиться гораздо дольше. Одна тряслась от страха и никак не могла запомнить полное название подразделения российской спецслужбы, которая заслала ее в Сирию. Вторая вообще не хотела ничего говорить.

Гурди нервничал. Умабор переводил и уже от себя старался убедить женщин в том, что необходимо запомнить и правильно воспроизвести каждую фразу. В конце концов они тоже запомнили свои новые имена и название специальной части. Но когда дело дошло до цели заброски, репетиция опять забуксовала.

– Я была отправлена в вашу страну для организации убийства членов руководства оппозиции! – твердил Мохаммад, стоя напротив бестолковой женщины и явно теряя терпение.

Умабор переводил его слова. Она прекрасно понимала, в каком жутком преступлении ее заставляют признаться, и впадала в ступор.

– Я должна была найти место дислокации главного госпиталя оппозиции и передать его координаты командованию российской авиационной базы! – сделав шаг ко второй женщине, громко и отчетливо проговорил Гурди.

В ответ снова были слышны всхлипы и мольбы о пощаде. Мохаммад, обычно весьма сдержанный, выходил из себя, кричал и несколько раз даже ударил женщин.

Репетиция продолжалась до наступления темноты. Боевикам все же кое-как удалось заставить женщин полностью повторить текст, подготовленный для пресс-конференции.

– Все! Ужинать и отдыхать, – заявил Гурди и шумно выдохнул. – Никогда больше не буду связываться с русскими женщинами. Им действительно проще резать глотки.

Ночью Умабор дважды проверял караул. После показательной порки провинившегося охранника, желающих поспать на посту больше не было. Все исправно несли караульную службу.

Более его ничто не задерживало в Хаваре.