Японская война 1904. Книга пятая

А еще мне почему-то казалось очень важным самому найти ответ на этот вопрос.

— Конечно, смогу, — он, к счастью, ни капли не обиделся. — Я ведь все понимаю, тем более, у меня есть мои книги. Каждому будет чем заняться, а даже несколько минут по вечерам со своим человеком дают больше, чем несколько часов в чужой толпе. Да и вам ли не понимать меня, Вячеслав Григорьевич? Вот вы разве не думали сделать предложение Татьяне?

— Что? — я удивленно замер.

— Ну, вы же так смотрите друг на друга. И вы восхищаетесь ей, а она вами. И если вы думаете, что у вас куча своих дел и не будет времени на семью, то бросайте эти глупости. Настоящая семья не мешает, а только помогает найти себя. Когда есть кому подставить плечо, когда есть ради кого идти до конца, всегда можно добиться гораздо большего.

— И… — я все еще не мог прийти в себя. — Вы думаете, Татьяна ждет моего предложения?

— Не знаю, как она, — усмехнулся Лондон, — а вот ее родители недавно подсылали ко мне доктора фон Бергмана и пытались узнать о ваших планах. Я, конечно, ничего не сказал, но… Иногда ведь нужно заканчивать с маневрами и просто идти вперед. Может быть, пришло время?

Я не знал, что сказать, а потом рядом показался официант с подносом и алкоголем.

— Если вы решите сказать «да», то, может, вот он повод выпить вместе? — Лондон ухватил два бокала побольше и протянул один из них мне. Точно, мы же договорились, что если и пить, то только вместе.

— А возможно, вы и правы! — я протянул руку и перехватил тонкую стеклянную ножку.

В памяти одна за другой крутились картины с Татьяной. Какой она была раньше, какой стала, как легко дышится и улыбается, когда она рядом…

— Возможно или?.. — американец решил идти до конца.

— Закончим эту войну, и я сделаю ей предложение, а там посмотрим… Что ответят старому офицеру, который не знает слов любви.

— Ха! — Лондон хохотнул.

А потом мы чокнулись и выпили. Я думал, в бокале будет шампанское — недаром в стороне стояли целые батареи бутылок «Абрау-Дюрсо» и «Вдовы Клико» — но Лондон, как оказалось, сумел выцепить для нас настоящей водки. Охлажденный хрусталь и качество «Московской особой» скрали запах, и я лишь в самый последний момент осознал, что именно с таким энтузиазмом залил себе в горло…

Огненный шквал, прокатившийся по всему телу, быстро сменился шумами в голове. Мелькнула мысль, что от одной, пусть и большой, стопки ничего не будет… Но это старому мне! А вот местный Макаров в свое время любил выпить, потом больше полугода воздержания после моего появления, и теперь тело с радостью ухватилось за возможность вспомнить былое.

— Прошу, — пока мысли еще были ясными, я ухватила Джека за руку, — выведите меня на улицу.

На стене слева висело зеркало, и мое отражение в этот момент почему-то даже не думало открывать рот.