Японская война 1904. Книга пятая

Так что готовьтесь, Анна Алексеевна Нератова! Если уж вы решили ввязаться в эту войну, то будьте готовы идти до конца.

— Я так и думала! — тут же вскинулась Анна. — Вы меня знаете! И вы не просто так ко мне подошли! Еще и от жандармов точно прятались!

— Пряталась, — кивнула Вера. — Те шесть тел, о которых говорила охранка…

— Шесть. Два лежали в стороне, и они сразу их не заметили. Так вот те шесть тел — это действительно моих рук дело.

— Та адская машинка? — напомнила Анна.

— Они хотели взорвать поезд, хотели показать, что не дадут царскому псу набрать еще больше силы.

— Это вы про Макарова?

— Про него. И я считаю, что он сейчас нужен России. Царь, чиновники — вот многие из них совсем не нужны, а он — нужен. И поэтому я решила сделать то единственное, что умею — убить тех, кто встал на пути.

— Случайно. Кто-то из наших… Бывших моих! Был на связи с жандармами и сразу их привел. Пришлось прятаться — а что может быть милее и безопаснее, чем две беседующие девушки?

— Я бы сказала, что может быть опаснее… — Анна задумалась.

С одной стороны, все, что сказала Вера, было совершенно не важно. Она убийца, и она должна за это ответить. С другой стороны, почему все остальные используют правила только для своей выгоды? Как Вера правильно сказала — из них десятилетиями тянули деньги, тянули кровь рабочих и души тех, кто не давал им себя защитить. Так, может, хватит⁈ Она не судья, чтобы решать, кто прав и кто виноват. Но ей точно нужен человек, который знает, как работают все эти борцы за справедливость, который сумеет защитить не только этот, но и следующие поезда с броневиками и другими грузами.

— Вера Георгиевна, а как вы смотрите на то, чтобы поработать на меня?

Сергей Юльевич Витте уже две недели жил и работал в Ханое, и за это время столица французского Индокитая успела ему категорически надоесть. Даже погода раздражала! И пусть в Ляояне уже были холода, а тут температура редко опускалась ниже 20 градусов. Пусть местные искренне радовались прохладе после душного влажного лета. Но вот сам Витте страдал от пыли!

Она была везде: в воздухе, поднимаемая худощавыми рикшами и детьми, закутанными в обрывки одежды из синего хлопка, в доме — в занавесках, на одежде, даже в чашке с чаем, что ему каждое утро ставили на стол. А еще пыль была на нем самом! Витте с остервенением провел рукой по волосам, выдохнул, а потом с привычной для всех последних передовиц улыбкой вышел на улицу.

Сегодня его встретили только две одинокие вспышки, но Сергей Юльевич все равно жизнерадостно помахал журналистам. Остальные привыкли, что он и так каждый день после переговоров заглядывает в «Метрополь», и теперь предпочитали по утрам отсыпаться. Эти же двое оказались более въедливыми, а значит, потраченное на них время может потом принести пользу.