Пять мгновений любви (СИ)

Или ты ей итак изменял? Ты поэтому к Саше клеился в новый год? Чего ты молчишь?! — Юра зачем-то потряс спинку его стула, будто это помогло бы быстрее выбить ответы.

— Ты мне и слова сказать не даешь, — резонно и все еще спокойно заметил Савелий. — Поэтому я тебе и не рассказывал, знал, как ты отреагируешь. А я боюсь потерять тебя. Мы с тобой почти восемнадцать лет не разлей вода. Пойми…

— Не хочу я понимать! — Юра с грохотом поставил стул перед ним и уселся, скрестив руки на груди.

Они погрузились в тягостное молчание. Пока Савелий продолжал пускать облачка дыма.

— Я так устал от самого себя. Постоянно бегу-бегу-бегу, потому что боюсь остановиться, оглянуться, посмотреть на свою жизнь и поступки, задуматься о том, что я вообще творю. Разочароваться в себе в край.

Юра ему не ответил, и он снова замолчал. Скрытый смысл многих слов начинал доходить до него. Друг постоянно намекал, а он так погряз в собственных проблемах, что не заметил рядом утопающего.

— Поэтому тебе и надо поговорить с Ярой. Один разговор так многое может решить. Вдруг она несчастна в тех отношениях. Просто мы все неидеальные, совершаем ошибки, потому что постоянно стоим перед выбором, и зачастую не можем знать наверняка: правильный ли делаем или нет. Я сделал неверный, теперь расхлебываю. А вот у тебя еще есть шанс исправить положение. Я же видел, как она на тебя смотрит.

Они не обсуждали произошедшее с Ярославой с той самой злополучной ночи в клубе.

Вряд ли у него был шанс все исправить, потому что отношение к ней он изменить не мог, хотя и отчаянно любил. Да и слова, сказанные на пьяную голову, было не возвратить. Как и не возвратить Виту, которая с того момента отделилась от их компании.

Юра встал, похлопал друга по плечу и сказал:

— Куда? — Савелий с удивлением и даже какой-то опаской уставился на него.

— Концерт ставить. На тебя между прочим возложили ответственность, мне ли тебе об этом напоминать?

— И это всё? Ты мне ничего не скажешь? — он встал и растерянно захлопал белыми ресницами, которые на фоне падающего снега были почти неразличимы.

— Думаю, ты сам в себе уже разобрался, просто не можешь набраться смелости и признаться в этом.

— А ты останешься со мной? — прозвучало жалобно, будто он пытался удержать девушку, отчего Юра ухмыльнулся.

— Кто же с тобой еще после этого всего разделит радость и горе, богатство и бедность, болезнь и здравие, пока смерть не разлучит нас?

— Да иди ты, — Савелий хлопнул его по плечу, и они вышли в шумный коридор.

Дни пролетали незаметно, весь университет стоял на ушах. Савелий пытался кинуть все силы на то, чтобы не опозориться на всю республику, но надо отдать должное Лере, которая могла успокоить его одним взглядом и действительно помогала, как и обещала.