Пять экспонатов из музея уголовного розыска

Содержались в том зверинце и американские дикие свиньи, и медведи, и волки, и разного толка лисы. В оранжереях графа были померанцы и лавры, тюльпаны, редкие сорта роз, орхидеи. Здесь росли персики, фиги, виноград, бананы, миндаль, гранаты, маслины.

В глубине французского сада, между «итальянским» и «голландским» домиками, рядом с каналом, в котором плавали черные и белые лебеди, пеликаны и утки, стоял обширный флигель. В нем граф устроил свой музеум, не уступавший по некоторым разделам знаменитой Кунсткамере Петра I.

На балу у московского генерал-губернатора Шереметев заинтересовал Потемкина именно музеем, намекнув, что в нём светлейший сможет встретиться с некой неожиданностью.

Действительно, светлейшего в этом флигеле ждал сюрприз, или, как тогда говорили, сюрприза.

Но всё-таки наибольшие надежды граф возлагал на свой известный всей дворянской России оперный театр. Как-никак в отличие от своей покровительницы, для которой любая музыка была просто шумом, Потемкин считался страстным меломаном. Графу рассказывали, что в своей главной квартире в Бендерах светлейший содержит двести музыкантов и большую балетную труппу. Более того, граф знал, что сейчас от имени Потемкина за границей ведутся переговоры со знаменитым Моцартом, которому князь предлагает место дирижёра своего оркестра.

Ну что ж, в Кускове Моцарта, конечно, нет. Но всё-таки кусковский оркестр, хор, басы, баритоны и кусковский кордебалет сумеют постоять за себя.

Шереметев не без удовольствия вспомнил, как был потрясен посол Франции Сегюр, когда ему сказали, что архитектор, построивший кусковский театр, и композитор, написавший оперу, которую он только что прослушал, и живописцы, создавшие декорации, и музыканты, и певцы, и балерины - все были крепостными графа Шереметева.

«Граф, - сказал ему тогда Сегюр, - такого нет ни в одной стране. Подобное можно увидеть и услышать только в России».

Однако Потемкин, поступки которого трудно было предугадать и уж вовсе невозможно предусмотреть, наотрез отказался посетить театр, гордость графа. Увы, светлейшему сегодня не хотелось ни пения, ни танцев, ни музыки.

Шереметев был страшно расстроен, но не подал вида. Может быть, тогда Григорий Александрович соблаговолит осмотреть перед обедом его скромный музеум?

Ну что ж, музеум так музеум. Восторга на лице светлейшего граф не заметил. Но Потемкин не возражал, более того, проявил даже нечто вроде любопытства.

На этот раз граф мог быть доволен. Он не ошибся. Музей заинтересовал светлейшего. Особенно привлекли его благосклонное внимание выставленные в большом зале флигеля различные редкие мебеля.

Знаток, конечно, спокойно пройти мимо них не мог. А светлейший в этом деле был великим знатоком и ценителем.