Уха из петуха

Перед тем как в армию ему идти, и сами молодые, и родители обо всем уже сговорились. Только бы вернулся, тут же и свадьбу им сыграли бы.

— Хм, в двадцать лет уже жениться? — озадаченно хмыкнул Сергей. Он и в свои тридцать пять не ощущал себя готовым к подобному судьбоносному решению. Что можно в этом понимать в двадцать?

— Ну, раньше в принципе было принято в более юном возрасте браки заключать, а уж тем более в деревнях. Тут и по сей день половина девчонок сразу после одиннадцатого класса замуж выскакивают, а то и детей уже рожают.

Сергей прикинул в голове возраст собственных родителей и дедов-бабок. Его самого произвели на свет, когда отцу с матерью было по двадцать одному году, и поженились они за год до этого… так что да, Лилия права. Прежде с семьей затягивать было не принято.

— Могу предположить, что дальше в идеальной картине мира пошло что-то не так? — чуть поморщился мужчина, припомнив, как все закончилось у его близких. Больше двадцати лет брака, а теперь они совсем чужие люди. ""Мы вообще оставались так долго вместе только ради тебя"". Ага, почувствуй себя, что называется, ответственным за то, что взрослые слишком долго не могли набраться решимости признаться самим себе в том, что вместе несчастливы, и трусили разрушить привычный круговорот вещей, оправдываясь благом для ребенка.

— Не так, — грустно кивнула Лилия. — Иван вернулся, да только не один, а с женой. Городской красавицей, чье появление стало для всех шоком. Ни разу он о ней не писал, даже родителям, так что можешь представить, каково было Ниловне. Она все эти два года ждала, приданое с родителями собирали, для всей Апольни была невестой, да что там, считай, почти замужней в глазах, а тут такое.

— Да уж… налажал Лексеич, налажал, — покачал головой Сергей, морщась от того, что у самого что-то тихонько, но настойчиво стало скрестись внутри.

— Сама Анастасия Ниловна мне не рассказывала, но я от местных, ее ровесниц, слыхала, что очень сильно она тогда переживала. Деревня есть деревня. Люди-то в основном добрые, да такта не особо хватает. Каждый норовил пожалеть брошенку, а были такие, кто и насмехался. Тогда она на пару лет и перебралась на хутор, к бабке своей, стала там ее искусство травницы перенимать. Потихоньку сердце свое и подлечила, а там и парня хорошего встретила, отца Аркаши. Поженились по-тихому, жили дружно. К сожалению, недолго. Когда Аркаше семь было, его отца на лесопилке бревнами задавило.

Сергей вспомнил первое впечатление от строгого, почти пугающего взгляда баб Нади. Еще бы — станешь такой, когда жизнь поблажек не дает.

— А что же с Лексеичем? У него как сложилось?

— Да тоже неважно. С женой они плохо жили. Он трудяга, ударник производства, уважаемый механизатор, сельский все же житель до мозга костей.