Уха из петуха

С открытым ртом смотрел Сергей, как поразительно красиво и ровно укладываются рядочки скошенной зелени, какое удивительно чистовыбритое ""под ноль"" пространство стелется под ногами баб Нади, которая мелкими шажочками быстро продвигалась вперед.

— Жу-ум — жа-ам, жу-ум — жа-ам, жу-ум — жа-ам, вкусна-а-а, — пела коса в ловких крестьянских руках.

— Хрум-хрям-тыц, да штоб тебя, — сердилось орудие труда, попавшее в корявые лапы никуда не годного экономиста. Коса у него крутилась, вертелась, то взлетая вверх, то втыкаясь в землю, то чиркая об откуда ни возьмись камешки, палочки, бугорки и прочие неровности.

Наконец, наблюдавший за мучениями мужчины Антошка не выдержал и с опаской подошел к нему:

— Дядь Сереж, ты эта, положь косу, слышь? По ножище себе секанешь, кровишши буде-е-ет. А я кровишши боюсь, сомлею ишшо, точно грю — сомлею. Ты давай-ка лучче со мной вороши траву. Тут тоже работы невпроворот. Вот, гля, как надоть — ты ее граблями тудый-сюдый разгоняй, шоб вона ровнехонька так легла — вишь, как делаю. Вот и ты за мной так же. Мы ее быстренько раскидаем, а вечером сгорнем в копешки. А по утряни, как роса высохнет, опять раскидаем. И так пока вся не высохнет.

— А зачем каждый день утром раскидывать, а вечером собирать? Смысл в чем? — в очередной раз удивился Никольский, откладывая строптивую, что твой Лужок, косу и покорно принимая на первый взгляд смирные грабли.

— От ты, дядя, ду… городской совсем. На ей же роса вечером выпадет, всю ночь пролежит, а утром ее мокрую солнцем опять прихватит, и погорит сено. И не сено то будет уже, а чистый мусор. Корова такое жрать не станет. Только в хлеву стелить. Но в хлев траву на пол кидать — только грязь разводить — дуже мокнет быстро. В хлев на пол солома нужна крепкая.

— Господи, сколько премудростей, — вздохнул Сергей, невпопад шлепая граблями по траве в попытке сымитировать действия мальца.

— А то. Это тебе не на компунтере стукать в кнопки, тут голова нужна, — важно кивнул шестилетний гуру сенокоса. — Но я большей всего стоговать люблю. Хучь верхом, хучь на копешке кататься — красота. А ба с мамкой на стоге стоять, у меня мамка знатные стоги ложит — ровные да плотные, что твое яичко. — Антошка шмыгнул конопатым носом и ткнул граблями в рядок Сергея: — Ты ровнее вороши, глянь, какими горбылями лежит, не просохнет такой горбыль, сопреет. Вот так надо. — И двумя точными движениями граблей, удивительно ловкими для такого шкета, раструсил комковатые кучи свежескошенной травы.