Петля Сергея Нестерова

Ребята не будут злиться, а то в прошлую пятницу чуть не сцепились…»

В пельменной у Политехнического их было пятеро. Когда пошла третья бутылка, он не выдержал:

– Мужики, что делать? Раскручивать «Ренегата» дальше совесть не позволяет. Ясно же, как божий день, никакой он не антисоветчик. Чистой воды спекулянт. Закрывать – страшновато. Коротков меня тогда вообще с дерьмом смешает.

– А причем здесь Коротков? – Михалыч выставил нижнюю челюсть вперед как знак к началу драки. – Борис Максимычу, конечно, счастья мало от того, что в годовом отчете одним реализованным делом меньше, но ничего, переживет. И мы переживем, хотя не без потерь. Мы ж думали, ты – боец. Но, наверное, ошиблись. Сначала прокукарекал: «Антисоветский центр, антисоветский центр!». Пол-отделения на него пахало и до сих пор пашет в усиленном режиме, а как дело доходит до продолжения с финальной фразой: «Встать, суд идет!» – в кусты? Очко сыграло? Ответственности боишься? Или жалко стало? Кого? Дерьмо всякое? Не мы, так менты его посадят. И сто раз правы будут…

– Ну, чего ты несешь, Михалыч? – перебил его Нестеров. – Причем здесь жалость? Хотя ты прав. Жалость есть… А тебе самому не жалко будет, если человек сядет за преступление, которое не совершал, да еще по статье из раздела «Государственные преступления»?

– Серега! А ты почему за всех все решаешь? – Вклинился в разговор Володька Моренов. – И за руководство отдела, и за следствие, и за судебные органы. Не много ли на себя берешь, дружище? У тебя, по-моему, головокружение какое-то. Остановись, парниша. Все не в ногу, один ты правильно шагаешь?

– Вы что? Не понимаете, о чем речь? Да ведь так можно человеку судьбу сломать!

И тут вступил, икая, уже прилично набравшийся Дима Старшинов:

– Нестеров, он у нас – гуманист, а мы – па-ла-чи! Ик! У нас руки по локоть в крови, а он людей любит, он хороший… Ик!

Всех привел к согласию Боря Сомов, который, разливая по стаканам, сказал:

– Братцы, чего на Серегу набросились? Он хотел посоветоваться с нами, а получил разбор персонального дела. Бросьте выступать, в конце концов! Все в свое время придем к одному знаменателю. Давайте лучше вмажем за нашу нелегкую чекистскую долю!

Выпили, закусили, посудили-порядили, взяли еще одну, но задушевной обстановки не было. Черные кошки все-таки прошмыгнули…

Голова у Нестерова трещала всю субботу. Только к воскресенью, уже на работе отошел, а осадок на душе от субботнего разговора остался.

«Так что же делать?» – в который раз спрашивал себя Сергей.

В коридоре послышались шаги, кто-то приближался; дверь, наконец, приоткрылась, и в кабинет заглянул Алексей Иванович.

– Сережа, привет! – Наставник был искренне рад. – Иду, смотрю: дверь приоткрыта.