Петля

Я несколько секунд смотрела ему в глаза… Это вызов? Очередная игра? Унижение? Плевать… так потанцую, что ты забудешь, как тебя зовут, Воронов.

Усмехнулась, выдернула руку из его цепких пальцев и залезла на бильярдный стол. Посмотрела, как его густые, четко очерченные брови сошлись на переносице. Не нравится? Слишком вызывающе для такого сноба, как ты? Плевать. ПЛЕ-В-А-А-АТЬ.

Я начала плавно двигать бедрами, скользя ладонями вдоль своего тела, по груди, шее, поднимая волосы, извиваясь, приподнимая краешек и так короткого серебристого платья… ровно настолько, чтобы он мог видеть резинку чулок в сетку. Его саркастическая усмешка исчезла, а взгляд снова стал тяжелым, медленно заскользил по моим ногам вверх. Туда, где пальцы приподняли подол платья. Я повернулась к нему спиной, выписывая плавные круги бедрами… вот теперь он смотрит только на меня. Я знаю. Наконец-то только на меня. И никаких чопорных старых сучек вроде Насти.

— Слезай оттуда, — голос чуть ниже обычного.

— Нет, мне и здесь комфортно.

Я резко развернулась и села на краешек стола, продолжая извиваться и скользить ягодицами по бархатной столешнице, удерживаясь за края. Нагнулась вперед, эротично, очень плавно и медленно поднимаясь, как учил меня мой хореограф, чтобы завести толпу во время танца. Давая рассмотреть ложбинку между грудями в низком вырезе платья, а потом резко выпрямилась — так, что мои длинные волосы взметнулись и упали на лицо. Его зрачки расширились, а ноздри затрепетали, сильные челюсти со скрежетом сжались. Андрей вдруг стащил меня со стола, привлек к себе за ягодицы и сильно их сжал, буквально впечатывая меня в себя. Я охнула, и мне показалось, что я умираю от этой властной силы в его руках и от горящего, обжигающего взгляда. Неужели это происходит на самом деле? Мне хотелось застонать от отчаянного восторга.

— Ты меня соблазняешь, Александра? Или у меня галлюцинации? — голос хриплый, и от звука этого голоса у меня соски превратились в твердые, ноющие камешки, грудь налилась, а внизу живота болезненно заныло. Он сильнее сжал мои бедра, и я почувствовала мощную эрекцию. До боли захотелось касаться его везде, расстегивать на нем одежду, рвать пуговицы, дергать пряжку кожаного ремня и принять его в себя, почувствовать боль от вторжения. Пусть рвет меня на части… я хочу, до сумасшествия хочу ему принадлежать. Боже. Какая я пьяная. Я не могу так думать на самом деле. Я просто сошла с ума.

— Соблазняю, — выдохнула с вызовом, и Андрей вдруг развернул меня спиной к себе.