Петля

На меня смотрела изможденная девчонка с синяками под лихорадочно блестящими глазами и пересохшими губами. Еще несколько дней такого режима — и я вообще перестану походить на человека. Осмотрела вены и подсчитала следы от уколов — ровно семь. Значит, я валяюсь здесь неделю. Ничего не помню за эти дни. Ничего, кроме моих кошмаров и жуткого состояния отходняка от препаратов, а потом повторное погружение в черную яму.

Сегодня меня не трогали, и в тумане я вспоминала, что как только приходила в себя, ко мне, тут же заходили и кололи опять, не давая прийти в сознание полностью.

Вздрогнула, когда в двери повернулся ключ, вцепилась пальцами в края раковины. Но вместо ненавистных охранников увидела Тамару Сергеевну. Она держала в руках аккуратно сложенную одежду и полотенце. Я больше не видела в ее глазах того сочувствия, которое читалось в них раньше. Видимо, ей все же вправили мозги. Она не поздоровалась со мной. Мне даже показалось, что она старается держаться от меня подальше. Не приближаться.

— Вам нужно помыться и переодеться — с вами хотят поговорить.

Наверное, неделю назад я бы послала ее куда подальше, но я не идиотка и быстро учусь. Я поняла, что следующая выходка будет мне стоить намного дороже. А еще дико хотела выйти из этих четырех стен, понять, где нахожусь и как долго. Я кивнула ей.

Постепенно переставало шуметь в ушах, и голова почти не кружилась. Я вышла следом за женщиной и пошла по длинному коридору вдоль бесконечных черно-белых стен. Потом я рассмотрю каждый угол этого роскошного огромного дома. Сейчас мне хватало сил на то, чтобы просто удерживать равновесие и не поддаваться панике, которая снова накрывала с головой. Больше всего я боялась потерять над собой контроль, и сейчас со мной происходило именно это. Я ничего больше не контролировала. Проклятому Воронову удалось меня напугать. Настолько сильно, что я была готова пойти на любые условия лишь бы снова не чувствовать себя беспомощно-сумасшедшей психопаткой с жуткими галлюцинациями.

Тамара Сергеевна завела меня в одну из просторных спален, включила свет и положила мои вещи на кресло.

— Теперь вы будете жить здесь, Александра. Помойтесь, переоденьтесь. Я приду за вами через двадцать минут. Он хочет поговорить с вами.

— Кто хочет поговорить? — собственный голос казался чужим и странным. Я прокашлялась и тронула горло пальцами.

Она посмотрела на меня, как на дуру. Ну да, кто еще может желать поговорить со мной, как не ее хозяин, которому она предана как собака. Впрочем, каждый здесь был ему предан. Они беспрекословно выполняли все ЕГО приказы, и я понимала, что стоит ему сказать им "фас" — меня раздерут на кусочки.