Петля

Сегодня… Лекса, ты еще не успела рассказать?

Зыркнула на меня непонимающе, только я в ее взгляде радости почему-то не увидел, скорее — недоумение, скользь которое злость пробивалась. Что в дурацкое положение в который раз поставил, а она и ответить не может, не станет перед Кариной дерзить.

Еще нет, вот как раз сейчас хотела…

Ох, как жа-а-аль, Лекса… Может, еще на денек останешься?

Карина, у Лексы много своих дел. Концерты, выступления, да и дома ее заждались. Да, Александра? Но она к нам обязательно еще приедет… так что нет повода грустить.

Лекса обняла Карину, а я увидел, как лицо у дочери поменялось. В глазах — слезы блеснули, за что я и себя, и эту дрянь еще больше возненавидел. Карине больно было. Я это чувствовал. Словно тысячи иголок под кожу загнали. Она поникла, расстроилось, будто у нее опять что-то дорогое отнимают. А я этого больше не позволю. И так все слишком далеко зашло. Поэтому хватит этого фарса. Поиграли и хватит.

Ахмед уже начал требования выполнять. Две недели — и забуду вообще о его существовании. Не жилец он. Пристрелят свои же, как собаку, и забудут, как звали. А о дочери его пусть родственники заботятся. Увезти ее надо. Из дома своего и из страны. Слишком многое на кону — Ахмед, сука, так просто не успокоится, так просто не сдастся. Любую лазейку искать будет. Я за каждым шагом его следил, но все равно напряжение бешеное чувствовал. Если человека в тупик загнать — у него все силы активизируются, на рожон полезть может. А пока девица эта рядом со мной — его воля парализована. Выполнит все условия — поставим во всей этой истории жирную точку и будем жить, как раньше. А дочь ее в последний раз видит — у них не может быть ничего общего.

Сколько тебе нужно времени, Александра, на сборы? Через полтора часа нам нужно выехать.

Я справлюсь, Андрей… Спасибо за гостеприимство.

Я смотрела, как он что-то сосредоточенно читает у себя в планшете. На лице ни одной эмоции и даже заинтересованности тем, что он там видит. Иногда мне начинало казаться, что он не человек, а какая-то машина, запрограммированная на определенные действия, что даже его мимика и эмоции четко дозированы посуточно. С редким исключением тех моментов, когда он все же терял контроль со мной… Мне хотелось надеяться, что это была потеря контроля, а не тонкая психологическая игра с моими чувствами.

И в тоже время все это сильно завораживало. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он не видел, что я смотрю. Такое случалось слишком редко. Рассматривать черты лица, отмечать каждую деталь, словно запоминая. Пока мне не стало скучно и я не начала ерзать на своем сиденье, поджимая ноги под себя. В узкой юбке до колен это было не так уж удобно сделать. Одежду для меня выбрал сам Граф. Он теперь пристально следил за моим гардеробом.