Петербургский рубеж

Хотя так договориться, наверное, будет легче.

Очень хорошо, что, даже не зная обо всей серьезности этой миссии, я попросил отца Иоанна Кронштадтского сопутствовать мне на борту «Москвы». Пока мы, дипломаты, будем решать вопросы войны и мира, священники смогут переговорить между собой о спасении душ, русских и японцев.

Предельно скромный адмиральский салон «Москвы» меня когда-то шокировал стилем модерн, с его подчеркнуто прямыми углами и отсутствием украшений. Ну, а маркизу Ито он, кажется, больше пришелся по душе. Мне ли, прожившему в Японии два года, не знать, насколько лаконична обстановка в японских домах.

За простым черным полированным столом сидят пять человек. Условия, которые мы с адмиралом Ларионовым готовы официально огласить маркизу Ито Хиробуми, весьма жестки. Виктор Сергеевич говорит, что они один в один списаны с тех условий, которые Японии пришлось принять в их истории после поражения во Второй мировой войне.

Маркиз выслушивает их в гробовой тишине, и они звучат как смертный приговор. Японии запрещено иметь: колонии, вооруженные силы — за исключением полиции и пограничной стражи, флот — за исключением береговой охраны. По итогам войны восстанавливается независимость архипелага Рюкю во главе с Окинавой, который переходит под протекторат России. Курильские острова станут приданым принцессы Масако, которая выйдет замуж за великого князя Михаила. Уравнивание православия в правах с синтоизмом на фоне всего перечисленного казалось ничего не значащей мелочью.

Выслушав все эти условия, маркиз Ито с горечью сказал, что если Япония выполнит всё это, то японцы умрут с голода. Просто это случится чуть позже, чем если мир не будет заключен вовсе.

— Не совсем так, — вступил в разговор Виктор Сергеевич, которого маркиз, как мне показалось, откровенно побаивался. — Точнее, совсем не так. Вас так очаровала громоздкая британская колониальная модель, требующая для своего поддержания огромного флота и не менее громоздкого аппарата колониального насилия! Можете мне поверить, в самое ближайшее время они тоже рухнут. Их флот будет разгромлен, все колонии разбегутся, а сама метрополия останется маленьким нищим государством, обремененным огромными долгами. Девятнадцатый век закончился, господин Ито, и Япония опоздала к дележу пирога. Начинается век двадцатый, век интеллектуальной и индустриальной мощи. Александр Михайлович, — сказал он, — огласите весь список, пожалуйста.

— Уважаемый маркиз, — вступил я, — то, о чем я говорил сначала, было наказанием Японии за вероломно развязанную войну и предупреждением другим странам, которые рискнут повторить подобное.