Пестрые человечки

Маришу так и потянуло отдать ему честь, повернуться на пятках и бодро промаршировать к двери. Она с трудом сдержала в себе этот порыв. Плавно повернулась и плавно же прошла до двери. Выпустив подруг, старик тут же запер за ними дверь, не произнеся больше ни слова. Лишь лязгнул замок.

— Странные у тебя родственнички, — заметила Инна, когда они спускались вниз.

— И не говори, самой жутко делается, — согласилась с ней Мариша. — Тетки какие-то вылезают, словно прыщи после дождя.

— А один дедуля, которому вверена охрана жилища твоего деда, чего стоит! — воскликнула Инна. — Да и самому твоему деду, наверное, лет семьдесят уже.

— Больше, — призадумалась Мариша. — Отцу почти шестьдесят. А мама говорила, что отец родился, когда дедушке было уже двадцать пять. Так что дедушке за восемьдесят точно перевалило.

— А тебе не показалось, что в квартире был еще кто-то? — спросила у Мариши Инна.

— Кто? — удивилась та.

— Не знаю, — пожала плечами Инна. — Просто пока ты разговаривала со стариком в прихожей, я все думала, чего этот охранник с псом не пускает нас дальше в квартиру, а морозит в прихожей. Я прислушалась, и мне показалось, что там кто-то прошелся и сел на стул. Стул скрипнул. И пес насторожился. Так что мне этот скрип не показался.

— Если мой дедушка по какой-то причине не пожелал со мной пообщаться лично, я навязываться тоже не собираюсь, — гордо сказала Мариша и полезла на заднее сиденье джипа Бритого, который преданно дожидался подруг возле дома.

— Куда теперь? — спросил у девушек Бритый. — Домой? Или у тебя, Мариша, образовалось еще энное количество родственников, с которыми ты хотела бы побеседовать?

— Только один, — ответила Мариша. — Муж моей тетки. Художник. И, к счастью, он сейчас в Питере.

— Вот уж действительно повезло, — пробормотал Бритый, заводя машину. — А теперь нам через всю Москву обратно к Ленинградскому шоссе пилить.

Но, несмотря на свое ворчание, Москву Бритый пересек довольно быстро. Многие машины предпочитали уступить дорогу огромному джипу, пусть даже и не с московскими номерами. Всю обратную дорогу Мариша молчала. Она только позвонила Тамаре Ильиничне и помрачнела еще больше.

— Тетка Лиса так и не появлялась, — сказала она Инне.

Подруги договорились для простоты даму, представившуюся Марише тетей Фелисией, но бывшую по паспорту Шлюпиковой Еленой Витальевной, называть теткой Лисой. А вторую, настоящую Маришину тетку называть теткой Фелисией.

— Ты продолжаешь считать Лису своей теткой? — удивилась Инна. — И беспокоишься за нее?

— Ну да, — кивнула Мариша. — Беспокоюсь.

— А мне показалось, что она тебе сначала не понравилась и ты только и мечтала, как бы от нее избавиться, — напомнила Инна.

— Так и есть, — мрачно кивнула Мариша.