Пестрые человечки

Когда он вылез из-за стола, ноги у него оказались на удивление кривыми. Инна даже пожалела беднягу. Куда ему с такими ногами и в опера. Любой преступник запомнит по кривым ногам и мигом вычислит. Но тем не менее фотографию неизвестного субъекта Борис оставил Инне. С этим уловом она и отправилась обратно в Питер, чтобы посоветоваться с подругами. Но по дороге решила заехать в коттедж, где жила Елена, и поинтересоваться у соседей, не появлялась ли все же эта странная женщина у себя дома.

Из всех четырех подруг хуже всех дела обстояли у Мариши. Кто разбирается в женской психологии, тот понимает, что беседовать с матерью, у которой единственного горячо любимого сына и кормильца не далее как сегодня утром отвезли в реанимацию, и еще большой вопрос, выживет ли он, удовольствие ниже среднего. Мариша споила матери Симона уже второй пузырек валокордина, сделала пару отличных коктейлей из капель на спиртовой основе валерьянки, пустырника, боярышника и корвалола, смешанных в равных долях, но результат пока что оставлял желать лучшего. Мать Симона рыдала и отказывалась признаваться, что ее сын мог быть хоть в чем-то не безупречен.

— Такой мальчик! — рыдала мамаша. — Такой мальчик! В школе одни пятерки приносил! В студию бальных танцев ходил. В олимпиаде по химии участвовал. Второе место занял! Красавец! Умница! Не пил, не курил! Господи, за что?!

У Мариши было жуткое желание схватить эту дебелую мамашу за плечи, встряхнуть пару раз и сказать, что сын ее был далеко не таким уж ангелом, каким она пытается его представить. То есть, вполне возможно, в школе так оно и было, она, Мариша, не спорит. Но с тех пор прошло довольно много времени. И мальчик мог слегка измениться. А как известно, мужчины не коньяк и с возрастом лучше не становятся.

Но, повинуясь шестому чувству, Мариша свои комментарии относительно Симона держала при себе. И лишь кивала в ответ на стенания мамочки угодившего в больницу стриптизера. В результате Анна Григорьевна, так звали мамашу Симона, начала испытывать к Марише нечто вроде дружбы. Во всяком случае, ей захотелось выплакаться не просто так, а кому-то в жилетку. Тут и пригодилась Мариша. Надо ли говорить, что Анна Григорьевна благополучно приняла Маришу за сотрудницу правоохранительных органов. Мариша ее не разубеждала. Благо настоящие сотрудники где-то задерживались.

— И все эта женщина! — с неожиданной злобой заявила мать Симона.

Мариша насторожилась.

— Какая женщина? — спросила она.

— Развратница, которая очаровала моего невинного мальчика! — рявкнула Анна Григорьевна. — Лена ее зовут. Из Павловска. Искусствовед. Только никакой она не искусствовед, а настоящая проститутка. Мне про нее все известно. У нее любовник есть. Не чета моему мальчику. Матерый волк.