Песочные часы

Не выдержав, даже шикнул:

— Хватит меня позорить! Ведёшь себя, как деревенщина! Или Кевар настолько беден, что для тебя всё в диковинку? Ладно, погуляешь потом с лакеем, насмотришься.

— Просто я никогда не видела дворцов.

То ли сжалившись, то ли представив себя на моём месте, хозяин коротко рассказал о короле и перечислил комнаты, которые мы прошли.

— Может, мне тебя в картинной галерее оставить? — задумчиво пробормотал он. — По крайней мере, скучно не будет, и для образования полезно. Понятия не имею, чему учат девушек в Кеваре.

Я промолчала, понимая, что вопрос был адресован не мне, а самому себе.

Лакеи, почтительно поклонившись, отворили створки тяжёлых дверей, и хозяин вошёл в танцевальную залу. Я собачонкой следовала за ним, постоянно кланяясь и делая реверансы — не хотелось оскорбить какого-нибудь заносчивого норна или норину.

На меня смотрели с удивлением и интересом: видимо, нечасто норны брали с собой торх. Но я оказалась не единственной — на полу, на подушках, сидели ещё несколько женщин разных возрастов в серых платьях с колокольчиками на шее. У одной, правда, колокольчика не было, и сидела она на низкой табуретке, тепло посматривая на стоявшего рядом мужчину. Наверное, хозяина.

— Холостые иногда приезжают с торхами, — объяснил мой собственный хозяин. — Остальные берут и жену, и торху, если она этого заслуживает.

— Заслуживает? — я удивлённо взглянула на него. — То есть примерно себя ведёт?

— Нет. Родила хозяину хороших сыновей. Так, на будущее, такая торха пользуется уважением, её полы мыть не заставят. Иди, поговори с ними, тебе на пользу.

Он подтолкнул меня к торхам.

Сев на пол, я представилась, не забыв назвать имя хозяина — всё равно спросят.

Двое из пятерых проявили ко мне интерес, остальные сдержанно кивнули.

Одной из тех двоих оказалась улыбчивая торха. Изящно поднявшись и, получив одобрительный кивок от хозяина, она подошла ко мне.

— В первый раз здесь? Давай отойдём, осмотримся, пока торх в другую комнату не увели.

— Появится король, а мы не достойны мозолить ему глаза.

— Можно спросить? — я смутилась, но любопытство победило. — Почему на вас нет колокольчика?

— Потому что мне можно его не носить. Я благонадёжная торха, — рассмеялась женщина. — А, если серьёзно, то скоро стану импари. Во всяком случае, хозяин намекал, что после четырёх здоровых сыновей и двух прекрасных дочек я достойна ею стать. Мне признаться, всё равно, я готова родить седьмого и будучи торхой.

— То есть, вам нравится быть рабыней?

— А я не чувствую себя рабыней. Стыдно признаться, — хихикнула она, — но я тряпку в последний раз пять лет назад в руках держала. Сама хырами командую, за порядком в доме слежу. Моя главная забота — хозяин, чтобы ему было хорошо.