Песочные часы

— Чего? Твоего хозяина, что ли?

Незнакомец встал, прижал меня к себе и задрал юбки выше. Его пропитанное выпивкой дыхание не доставляло ни малейшего удовольствия, равно как все эти поглаживания и пощипывания. Не выдержав, я дала ему ногой по колену. Эффект неожиданности сработал: меня отпустили, наградив сочным эпитетом: «Сучка!».

Я решила идти до конца. Раз я элитная вещь, то не желаю, чтобы меня лапали все, кому не лень. Пусть этого мерзавца накажут. Не поленюсь, преодолею робость и нажалуюсь хозяину.

— Щас я его на твоей заднице пропечатаю, подстилка! — араргец двинулся на меня с далеко не мирными намерениями.

— Виконту Тиадею это очень не понравится, — как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила я. Но гордо и с достоинством не получилось — вышел мышиный писк.

Имя хозяина произвело на наглеца неизгладимое впечатление. Он остановился и уставился на меня, как баран на новые ворота, потом разом помрачнел и молча сел на место.

— Что не повезло, Гэл, влип по уши! — тут же посочувствовали собутыльники. — Ничего, от ударов розгами ещё никто не умирал. Ну, в тюрьме пяток дней поморят, потом штаны снимешь, свою порцию получишь — и гуляй! А красивая, всё же, торха, за такую и с розгами познакомиться не жалко. Какая она? Гладкая, небось, сладеньким пахнет?

— Да отстаньте вы от меня!!! — прорычал Гэл и, бросив на стол пару монет, ветром вылетел на улицу.

Я тоже благополучно выбралась наружу и быстрым шагом направилась в указанном хозяином заведения направлении: нужно успеть переговорить с кузнецом до того, как Маиза и с подругами поставят замок на уши.

Миновав последние дома, не выдержала и побежала.

Сердце сжималось при мысли о том, что со мной сделают, если узнают, что я сбежала. И оправдаться будет сложно: одно дело, если меня только-только хватились, и совсем другое, если служанки уже обратились за помощью к гарнизону.

От воспоминаний о столбе во дворе засосало под ложечкой. На этот раз сам бить не будет, отдаст в руки специального слуги — квита. А этот безжалостен: при мне выпорол розгами за мелкий проступок пятилетнего малыша.

Я не могла спокойно на это смотреть, плакала, молила отпустить несчастного, а он не обращал внимания, продолжая методично наносить удары.

Свободные от дел слуги апатично наблюдая за наказанием, остальные так же спокойно проходили мимо.

Я кинулась к квиту, попыталась отобрать розги — он оттолкнул меня, велев не вмешиваться. Тогда, захлебываясь слезами, я побежала к хозяину, готовая на коленях умолять пощадить мальчика, но не успела — из окна увидела, как слабенькое тельце волокли к скотному двору.

Когда я, зареванная, прислуживала норну за обедом, тот поинтересовался, что меня так расстроило. Я промолчала, а он не стал настаивать на ответе.