Песочные часы

Ты трясёшься от страха, ты где-то провела целых четыре часа, вернулась затемно, в сопровождении мужчины — и пытаешься убедить меня, что я идиот? Говори! Обещаю, что не убью. Тебя, не его.

— Когда вы отослали меня домой, я сюда не вернулась…

— Знаю, — глухо отозвался норн, положив мне руку на шею. Как-то не верилось, что, признайся я в измене, он не задушит — слишком удобно лежат пальцы.

— Мне было так плохо после той мерзости. Хотелось побыть в одиночестве. Я бродила по городу, посидела немного в Саду трёх стихий, потом, когда снег усилился, решила дойти до городской стены…

Почувствовала, как дрогнули и сползли его пальцы. Выражение лица тоже изменилось: исчезла гримаса ярости, вновь на миг промелькнуло беспокойство. Неужели решил, что я собиралась покончить жизнь самоубийством? Судя по всему, да. Значит, полагал, на то есть причины, иначе даже не подумал об этом.

— Потом… Там было темно, я их не заметила… У обоих ножи. Они хотели меня убить, но сначала ограбить и… Тот человек спас меня, если бы не он, я была бы мертва. А потом предложил проводить до дома. Я так испугалась, не подумала, что вам это не понравится…

Прервав поток оправданий, хозяин приложил палец к моим губам, обнял и ласково провёл ладонью по волосам.

— Больно? Где? Иалей, почему ты мне сразу не сказала? Нет, не так — почему я отпустил тебя одну? Больше никогда, слышишь! Тихо, тихо, успокойся, Змейка, я верю.

Отпустив, норн осмотрел меня. Стискивая зубы при виде каждого синяка, погребал под пучиной беспокойных, торопливых расспросов. Волнение было искренним — он действительно испугался, порывался тут же послать за врачом, лично оторвать голову посланным слугам — за то, что плохо искали. И не уберегли.

Разумеется, судьба разбойников интересовала норна больше всего. Судя по всему, уцелевшего грабителя ждала мучительная смерть, простым повешеньем он не отделается.

А потом хозяин снова привлёк к себе и поцеловал. За первым поцелуем последовал второй, третий — целая череда поцелуев, покрывшая каждый дюйм оголённой кожи.

Я не ожидала такого, не ожидала, что так быстро схлынет ярость, подозрительность, что он не станет ругать меня, не начнёт корить за очередную глупость, негодовать, почему не показала браслет с его именем — вместо этого стремление успокоить.

Но почему, если он так любит, не желает дать мне вольную?

К кому или чему вы привязались, Сашер альг Тиадей, за кого или за что так испугались сейчас? Беспокоитесь за мать вашего долгожданного сына? До его зачатия вы были другим.

Страх постепенно отступил, я успокоилась, хотя и не до конца.

Хозяин разомкнул объятия и прислушался:

— Надеюсь, детей не разбудил.

— Я посмотрю, хозяин. Вам что-нибудь нужно, или расстелить постель?

— Ничего не нужно, а ты, наверное, есть хочешь.